Исповедь гипнотезера
Шрифт:
Но все это сейчас ни к чему. Может быть, потом, чтобы лучше пелось — в Шаляпина… А сейчас перевоплощаю его в себя, чтобы легче ему дышалось, чтобы уверенней билось сердце.
А сам отважусь стать им. Чтобы…
— Сейчас мы с вами поменяемся душами, произведем пересадку психики… пересадку сердец… Вы станете мной, а я вами… Это будет происходить по мере моего счета на «ка» и совершится на слове «эн».
Ка-один… ка-три… ка-восемь… ка-девять… эн. Встает. Направляется ко мне. Не мигая смотрит, слегка приподняв брови. Он-я:
— Добрый
Я-он:
— Здравствуйте, В. Л.
Он-я:
— Ну, рассказывайте, как дела.
Я-он:
— Спасибо, лучше. Но еще не совсем…
Он-я:
— А что?
Я-он:
— Скованность еще… И тревожность. Начинаю вдруг думать о своем здоровье, в себя ухожу. Понимаю, ни к чему это, нет оснований, а внимание уже где-то внутри. Просто стыдно. А с вами ничего, прихожу, все проходит…
Вхожу в бытность, вживаюсь… Не потерять бы контроль…
Он-я:
— Проведем сеанс гипноза… Сядьте, пожалуйста, в кресло. Удобное положение, вот так… Расслабьтесь…
Вот это да: мои интонации, манеры мои. Странное ощущение, будто слышишь себя по радио или видишь в кино, в гриме: и я и не я. Нет более притягательного и более чужого существа, чем двойник. Очень странно… Как жаль, что я не могу отдаться переживанию целиком, что я и актер и режиссер! Впрочем, дам себе отсрочку… Уже расслаблен… Закрыл глаза… Он гипнотизирует меня, верно берет интонации… Развивает по-своему — надо запомнить, использовать, это ведь говорит его безотчетное знание самого себя… Или меня?.. Отдыхать приятно… Хочется, чтобы это длилось… Мой праздник, моя свобода…
…Все.
Я-я:
— Хватит, Володя… Хватит, О. С. Теперь вы — это вы, я — это я. Но мы оба обогатились. Вы взяли от меня то, чего вам не хватало, а я у вас — нужное мне. Теперь в каждом из нас — я и мы.
Что же происходило? Какое чудо превратило его в меня? (Хоть на минуту, хоть на мгновенье…)
Разумеется, он остался самим собой. Его поведение и переживания ткут узор только из его памяти, это легко проверить. Гипноз дает колею, все остальное мозг его делает сам. Но с поддержкой…
Память, властительница «я», капризная и жестокая, под гипнозом становится покорной служанкой. Вот взрослый, перевоплощенный в восьмилетнего, пишет детским почерком, точно таким, какой у него был в этом возрасте… Рисует каракули… Пробужденный, не верит, что это его произведение. Живет в детстве, играет в песочек, плачет, зовет мать… Можно вытащить и следы памяти, спрятанные за семью замками, вытесненные переживания — канувшие в корни комплексов. Если перевоплотить в новорожденного, появится и сосательный рефлекс, глаза станут бессмысленными, «плавучими»…
Слои личности, человек насквозь. Но вот гипнотизер перевоплощает молодую сомнамбулу в столетнюю старуху. Посмотрите: она сгибается, еле идет. Останавливается передохнуть… Садится старчески… В каждом движении усталость, неуверенность, тяжесть. Погасший взор, дрожат руки. Надтреснутый голос… Гениальная подлинность переживания,
Почему О. С. не способен к чуду в обычном бодрственном состоянии? Какое злостное античудо держит его в плену страхов?.. Почему нужен транс?..
Что за тиски сжимают — его и меня?..
ЭГО. Из дневника. («Профилактика смерти»)
Уже свыкся не просто с сознанием смертности, но с действенным, истинным положением самосознающего существа — положением умирающего. Да, знаю, помню… Вот только живу — все еще несоответственно. Нужно отказываться от гораздо большего, чем казалось… Еще сомнения — что же — Главное?!
Желания, обещания, поцелуи мира, умирающего во мне, — крылья снов… К чертовой матери Ваш больной мир и его вонючие потроха. А — пошло оно… А — погуляй вволю, выразись — и пропади все пропадом! — вот что поет Желание и пришептывает, и лепечет, что это долг, долг божественный… Кому-то приятнее будет уходить, помня, что был ты, был… что же больше?.. Без Моцарта разве жил бы ты?.. Есть он — и тебе умереть можно. Запечатлеть стон наслаждения, изрыгнуть фонтан жгучей крови, а там будь что будет!..
Но долг иной. Но страдание — тьма, в которую должен вбросить карту спасения, предупредить… Знаю, вижу… Тьма одиноких путников. Им не до поцелуйчиков, им дорогу, ночлег и опять дорогу….
Погуляем еще. Спустимся в метро, пройдем мимо зловещей таблички: «Нет выхода». Я опять оставляю О. С, он ухитряется провести аутотренировку в переполненном вагоне, стоя. Сделал аутотренировку — поезжай в командировку. Поезд. Вокзал. Гостиница. Номер. (Гипнотизер удаляется в отрицательное пространство.) Побрился. Позавтракал. Съездил на предприятие. Вышел гулять по незнакомому городу. Все в порядке. Идет по незнакомым улицам. Задержался.
— Что вы там увидели? Интересное что-то?
— Церковь. Семнадцатый век.
— Что там происходит?
— Неудобно мне заходить, я с портфелем. В окно посмотрю… Служба. Панихида… Нет, венчание.
Активная галлюцинаторная продукция. Насколько участвует в ней гипнотизер, сказать трудно. Может быть, от подсознания что-то…
Попробовать?..
— Сядем.
Беру его руку. Пальцем медленно рисую на ладони квадрат.
— Это экран… Видите? Он начинает светиться…
— Да, вижу.