Исповедь девочки по вызову
Шрифт:
Я только руками развела:
– Зато теперь понятно, почему «англичанин» про эпидемию ничего не знал. Да и помалкивал в основном. Видать, боялся спалиться из-за акцента.
Наташа взволнованно продолжала:
– Это еще не все. «Англичанин»-то свалил на улицу, а переводчик наверх поднялся. По ходу, это ерепелицинская подстава. Господи, как хорошо, что ты проинтуичила и мы от них свалили. А ведь, начни они цены спрашивать, мы же как иностранцам лупанули бы!
Я сидела и переваривала. Так вот какая она, ерепелицинская подстава.
И попались бы.
Спустя полчаса дзинькнул лифт, из которого вышли Ерепелицин и переводчик. Пожав друг другу руки, они пошли в разные стороны: Ерепелицин – к нам, переводчик – к выходу из гостиницы.
Точно, была подстава, уже без сомнений.
Ерепелицин сел к нам за столик и уставился на меня мутным глазом:
– Та-ак… – зло процедил сквозь зубы: – Ну ты можешь уже домой ехать… – повернувшись к Наташе: – А ты еще часик посиди.
Ооооо…
Даже просить не пришлось. Обычно, если народа нет, можно уехать домой пораньше, только отпроситься надо. А тут нате! Великодушно отпускают!
С недовольным видом ушел к себе.
Эх! Какую мы ему операцию сорвали!
Мы с Наташей довольно хихикали и потирали ручки!
Если в тот раз меня спасла интуиция, то впоследствии я уже просто вычисляла подосланных Ерепелициным мужчин. Алгоритм был довольно прост:
1) мужчина не с гостиницы, а с улицы;
2) сам проявляет активность к знакомству;
3) не угощает;
4) выказывает нездоровое волнение;
5) это смена Саши Ерепелицина;
6) с ними просто что-то «не то».
После недолгого разговора они спрашивали цены, никогда не брали (хоть я и называла минимум) и тут же уходили на улицу.
Проработала я в «Нептуне» недолго, в этот период ни одна попытка Саши Ерепелицина не увенчалась удачей.
Свободное плавание
Был в моей жизни небольшой отрезок времени, когда я стала работать сама по себе.
В «Октябрьской» наступили тяжелые времена. Начался ремонт, поэтому обслуживающих номеров резко поубавилось. Плюс ко всему начальство повело не совсем правильную ценовую политику – резко взвинтили цены, увеличив свой процент, а наша зарплата почти не изменилась.
Работы резко стало меньше. Боссы не придумали ничего умнее, чем набрать еще новых девочек. Тут-то и начался форменный дурдом. «Октябрьская», наверное, выглядела ужасно в глазах проживающих. По этажам бегали толпы проституток, в буквальном смысле этого слова, хватая мужчин за штаны.
Эмоциональная обстановка оставляла желать лучшего.
Немного пораскинув мозгами, я решила потихоньку свалить. Но с возможностью вернуться. В один прекрасный день позвонила нашему администратору Корее с сообщением:
– Я приболела, у
Мне пожелали скорейшего выздоровления.
Я оставила себе возможность вернуться на тот случай, если бы попытка самостоятельной работы не увенчалась успехом.
До этого я уже имела опыт работы по Интернету, но в конторе. Однако мне пришлось порвать отношения с Игорем и Леной и уйти со скандалом. Дело в том, что я случайно выяснила, что по моим фотографиям работают другие девочки.
Я очень фотогеничная. Без ложной скромности. Начав работать по Интернету, я в качестве рекламы не пользовалась подставками (подобранными чужими фотографиями). Бояться мне было некого, родители и родственники жили в другом городе и вряд ли пользовались Интернетом, не говоря уже о посещении специфических сайтов.
Поэтому я спокойно фотографировалась. Обращалась к профессиональным фотографам. Они меня обожали. Каждый раз я слышала восхищенное:
– Как ты чувствуешь камеру!
Снимки получались красивые. Очень многие клиенты мне сообщали:
– Когда шел на встречу, не верил, что это будешь именно ты. Думал, что фотка журнальная, просто типаж похожий ожидал увидеть.
Выставлялась я на одних и тех же сайтах. Периодически меняя фотографии. Причиной служила смена прически и цвета волос. Особые ценители даже собирали подборку из разных моих фотографий. Приходя, с гордостью сообщали об этом и осыпали комплиментами.
Мне очень жаль, что я не могу здесь продемонстрировать свои снимки.
Хотя в самый первый раз своего выставления в Интернет я лица не показала. Фотографировалась или со спины, или в таком ракурсе, чтобы выглядеть естественно, но без лица.
С открытым лицом я стала фотографироваться, потому что мои фотографии стали воровать. Другие люди ставили их на свои анкеты. Мне тогда мой начальник Игорь чуть плешь не проел, почему под моими фото чужие номера стоят. Все пытался выяснить, не работаю ли я еще на кого-нибудь.
Когда же до него, наконец, дошло, в чем дело, он выдал рацпредложение:
– Нужно сделать тебе фотографии с лицом.
Легко.
Я как раз тогда сменила цвет волос. Из ярко-красной превратилась в пепельную блондинку. Тут-то и начались проблемы.
У меня резко стало меньше работы. Я понять не могла, в чем дело. Пока мне один клиент не открыл глаза:
– Вместо тебя привозят другую блондинку.
К сожалению, на телефонные звонки отвечала не я, а Лена, гражданская жена моего босса Игоря. Общалась она от моего имени и, если с мужчиной намечалась встреча, перезванивала мне.
Пока я была ярко-рыжая, подобной мне у Игоря не было. Но как только я стала блондинкой, все изменилось. Были у Игоря другие работницы, на фотографии которых звонили редко. Боясь их растерять, он стал их вместо меня возить.