Исповедь девочки по вызову
Шрифт:
– После разговора с крышей отдадим.
???…
Вспомнилась фраза из мультика «до чего же люди бывают до чужого добра жадные». Складывалось впечатление, что я в дурдоме. Когда подъехали санитары (они же крыша), я очень обрадовалась.
Стройными рядами, все четверо, мы спустились вниз. Я почему-то думала, что наше с Владой участие в разговоре обязательно.
А вот и нет!
Нас попросили побыть в холле, пока мужчины поговорят. Надо было видеть это со стороны! Понты сыпались с обеих встречающихся сторон как из рога изобилия. Плечи широко
В общем, пацаны решают вопросы.
Зареванное лицо Влады выглядело не самым лучшим образом. Мы отправились в туалет, для поправки макияжа и, заодно, для разработки общей версии произошедшего.
Дело в том, что с нашей стороны имелся небольшой косяк. Завышенная цена заказа. Это никак начальством не приветствовалось. Поэтому мы решили твердо стоять на том, что денег мы взяли ровно столько, сколько было положено. А конфликт разгорелся якобы из-за того, что за второй час нам хотели заплатить меньше положенного. Нас, естественно, это не устроило, мы засобирались… и дальше уже правда – пистолет и отбирание денег.
Даже то, что по телефону было сказано об отсутствии претензий ко мне, не могло испортить нашу версию. Мужики сами себе свинью подложили, забрав еще и мои деньги.
Наши два голоса против двух их.
Мы вполне могли выйти сухими из воды, используя эту версию. Но тут случилось одно обстоятельство, заставившее меня изменить линию поведения.
Мужские переговоры в баре слегка затягивались. Мы стояли с еще парой девчонок в холле и ждали, чем все это закончится. Тут к нам подошел молодой человек и, бросая на Владу восторженные взгляды, пожелал поговорить с ней наедине. Они отошли в сторонку.
Не знаю, что в тот момент со мной случилось. Пока я смотрела на то, как этот мальчик пожирает Владу глазами, я вспоминала ее попытку выгнать меня из номера. Возникшая тогда волна негатива теперь превратилась в огромное цунами, полностью меня затопившее.
А нужна ли мне такая конкурентка?
Я прислушалась к себе…
Нет, не нужна.
Не стану говорить никаких выдумок, скажу то, что было. По головке Владу гладить не станут, последует наказание. А она – девушка высокомерная, обидится и уйдет. Без-воз-врат-но.
Так я и поступила.
Пока Влада работала с пригласившим ее молодым человеком, я поговорила с крышей. Мой рассказ полностью совпадал с версией «оскорбленных до глубины души» клиентов. Дополнительных вопросов не последовало.
Я собралась домой и вызвала машину. Пока я ждала ее на гостиничном крыльце, частично увидела продолжение истории с нашими клиентами.
Находясь внутри отеля, они могли ничего не опасаться. Все потолки этажей и холла пестрили камерами. Понимали они это или нет, я не знаю. Очевидно, думая, что все вопросы решены, а они молодцы (и отдохнули на халяву, и покуражились), ребята вышли из гостиницы.
Столкнувшись со мной, очень доброжелательно попрощались. Чувствовалось, настроение у них приподнятое.
Я смотрела на них, вышагивающих вдоль здания, и не
Волнения были излишними. Рядом со мной уже стояли четверо наших ребят. Они тоже смотрели удаляющимся вслед. Один из них поинтересовался, обращаясь ко мне:
– Так сколько у них с собой денег было?
Я ответила, что, если нам заплатили каждой по семь тысяч и готовы были добавить еще по три с половиной, значит, двадцать одна тысяча у них есть стопроцентно. Возможно, у них есть и больше, но об этом мне точно не известно.
Как только уходящие мужчины скрылись за углом, наши ребята быстро прыгнули в машину и рванули за ними следом.
Я не кровожадная, но мне стало очень приятно и тепло внутри от осознания того, что кое-кто сейчас в морду получит.
В деревнях, если петух начинает обижать куриц и отбирать у них корм, он становится первым кандидатом для супа. И это правильно. Природа дала мужчине большую физическую силу для того, чтобы заботиться о женщине. А если программа сбилась – в суп.
Сожалею, что не увидела этого. Лишилась большого удовольствия.
Спать я ложилась умиротворенной.
Приехав на следующий вечер в гостиницу, я узнала окончательный исход дела.
Влада больше у нас не работает. Ее поставили на штраф в пятнадцать тысяч. Это была приятная новость. Огорчило меня другое. Штрафом дело не ограничилось. Владу отвез к себе один из крыши и поиздевался над ней в извращенной форме.
Этого я не хотела.
В моей жизни были случаи, когда я избавлялась от конкуренток. Но никогда, никогда над ними не совершалось физическое насилие.
И тут вдруг такое! Ну поставили девчонку на деньги, зачем насиловать? За один проступок два наказания. Не многовато?
Уже потом, спустя время, до меня дошел смысл произошедшего.
Как-то в разговоре с клиентом мы коснулись темы, почему я не работаю на обычной, официальной работе. Я честно ему призналась, что, где бы ни работала, везде и всегда меня домогались мои боссы. Отказы заканчивались одинаково – моим увольнением. То есть в любом случае мне светила проституция, либо завуалированная, либо явная.
Я предпочла явную – денег больше.
Клиент авторитетно заявил, что знает кучу женщин, на которых в жизни начальники не посягали. Я спросила:
– Среди них есть действительно красивые? Чтоб народ вслед оборачивался? И без крутого мужа или навороченных родителей, которые служат неплохой защитой в подобных ситуациях?
Закатив глаза, повспоминав, клиент согласился с моими словами.
Вот тут-то меня и осенило. Я поняла всю нелепость произошедшего с Владой.
Она слишком привлекательная. Именно это послужило причиной ее двойного наказания. Имей она рядовую внешность – отделалась бы просто штрафом. Проступок – всего лишь повод, истинная причина – красота, к которой всегда будут тянуться грязные ручонки. (Вспоминается фраза из басни Крылова: «Ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать».)