Исполнитель

Карышев Валерий Михайлович

– Ничего, я думаю, что шансы выкрутиться есть.

Мы проговорили еще минут двадцать, затем я ушел, договорившись встретиться с ним дня через четыре. Но наша встреча состоялась гораздо раньше.

Через день позвонил Кузьмичев и сказал, что по делу Романа намечается следственный эксперимент и мне необходимо при этом присутствовать.

– И еще, – добавил он, – от вашего клиента к вам просьба поступила. У него отравление произошло тюремной пищей, он просил принести ему

что-нибудь молочное.

– Что именно?

– Кефир, молоко, йогурт... В СИЗО молочное не дают, а у него с желудком что-то. И рвет его постоянно. В принципе, передавать продукты не положено, но мы можем сделать исключение.

– Хорошо, я куплю все необходимое.

На следующий день я купил несколько йогуртов, кефир, молоко и приехал на Петровку. На проходной меня ждал пропуск. Я хотел было направиться к подъезду, где меня должен бы встречать оперативник, но неожиданно меня кто-то окликнул. Обернувшись, я увидел Кузьмичева.

– Пожалуйста, вот сюда, во двор, – сказал он.

Во дворе стоял микроавтобус с зашторенными окнами. Я догадался, что именно на этом автобусе и будут перевозить Ромку. Вышли несколько оперативников, один милиционер с автоматом, потом появился Ромка в наручниках. Он поприветствовал меня кивком.

Ромку усадили на заднее сиденье, рядом с двумя оперативниками. Меня пригласили сесть впереди, рядом сел Кузьмичев.

– Ну что, – обратился он ко мне, – принесли ему то, что он просил?

– Да, конечно, – я достал пакет и хотел передать его Кузьмичеву. Но Ромка запротестовал:

– Нет, я в автобусе есть не буду – от езды меня вырвет. Лучше там, на квартире, поем.

– А куда мы едем? – спросил я.

– На место, где было совершено убийство «бригадира» Рыбы, он же Рыбин, где Роман должен показать, как все было.

– А что, он признался? – поинтересовался я.

– Да, признался.

Я быстро посмотрел на Романа, чтобы определить, как он признался – добровольно или его вынудили это сделать.

– Нет-нет, – угадав ход моих мыслей, сказал Ромка, – я добровольно, но частично.

– Частично – это как?

– Это было убийство в целях самообороны. Рыбин напал на меня и хотел убить. Напал на меня сзади, с веревкой. Я вынужден был его завалить.

Теперь все понятно. В общем, похоже на то, что он рассказывал мне.

– Так что едем туда, – продолжил Кузьмичев.

Мы остановились у типового семнадцатиэтажного панельного дома. Несколько оперативников вышли первыми, чтобы проверить, нет ли засады. Затем вывели Ромку, после него вышли мы с Кузьмичевым.

Вскоре мы поднялись в лифте в два приема – сначала отвезли Ромку с оперативниками.

Когда мы вошли в квартиру, я увидел очерченный силуэт на полу. Вероятно, тут лежал убитый. Ромка вошел в комнату, я вслед за ним. Мне показали место, где я мог

сесть. Появилась женщина с видеокамерой, которая должна была снимать весь следственный эксперимент. В комнате находились двое оперативников – один остался внизу – и Кузьмичев с женщиной.

Один из оперативников пошел куда-то звонить. Неожиданно Ромка сказал:

– Перед тем как начать, я могу перекусить?

– Можешь, – и Кузьмичев посмотрел на меня. – Передайте ему пакет.

Я отдал пакет Ромке. Но он кивнул на свои руки.

– Не могу же я в наручниках есть! – сказал он.

Кузьмичев, недовольно покачав головой, подошел к Роме и расстегнул ему наручники. Сам же стал рядом с окном, блокируя путь возможного побега. «Господи, – подумал я, – неужели они думают, что Ромка может спрыгнуть с семнадцатого этажа?»

Ромка выставил на стол йогурты, кефир, молоко и попросил у одного из оперативников, чтобы он принес ложечку.

– Где же я тебе ложечку возьму? – удивился оперативник.

– На кухне посмотрите, наверняка там есть...

Теперь в комнате остались только женщина, которая держала видеокамеру, и Кузьмичев. И тут произошло неожиданное.

Ромка вдруг встал и резким движением ударил Кузьмичева по горлу. Затем он бросился к выходу, крикнув мне при этом:

– Извини, адвокат, выхода не было!

Через несколько мгновений он уже открыл дверь и выскочил из квартиры.

– Стой! – закричали оба оперативника. Один из них так и держал в руках злополучную ложечку, другой вытаскивал из кобуры пистолет. – Уйдет, гад!

Они рванули за беглецом, я же склонился над Кузьмичевым.

– С вами все в порядке? – спросил я.

– Вот подлец! Не ожидал я от него такого! Вроде на вид парень нормальный... – Кузьмичев потирал шею. – Как сильно ударил-то! До сих пор болит. – Достав из кобуры свой штатный «ПМ», он добавил: – Все, конец вашему клиенту! Я думаю, что теперь на него все повесят – и убийство, и статью по бандитизму, и побег... – Кузьмичев быстро направился к выходу.

Но самое интересное произошло дальше. Через несколько минут я услышал крики: «Чердак, чердак! Смотрите на чердаке!» Оказывается, Ромка всех перехитрил. Он побежал не вниз – там же был милиционер. Он сразу бросился на чердак.

Двое оперативников кинулись наверх. Кузьмичев уже звонил по телефону, вызывая подмогу – оперативно-следственную группу, чтобы перекрыть весь район.

Неожиданно появился еще один оперативник.

– Послушайте, может, он в какую-нибудь квартиру вломился? – предположил он.

– И что, мне теперь все квартиры обыскивать? – сердито бросил Кузьмичев. Потом он посмотрел на меня: – Почему вы тут находитесь?

– А что мне делать?

– Все это из-за вас получилось, из-за ваших поганых йогуртов!