Исполненный долг
Шрифт:
Между тем в ауле Гармун велись интенсивные работы по подготовке банды к совершению марша. Лошадей накормили, напоили, оседлали. Сами боевики вооружились, проверили оружие. Кое-кто облачился в бронежилет. Андрей посмотрел на время: 18.05. Если банда намеревалась совершить марш, то вскоре должна покинуть аул, чтобы засветло пройти Слепое ущелье, выйдя в обширный лесной массив, где можно при наличии проводников свободно двигаться и ночью. Но это опять-таки при условии, что отряд Ильяса двинется на восток. Впрочем, идти на запад, к аулу и далее в населенный район боевикам не имело никакого смысла. Черт! Что же все-таки
И наконец, ровно в 18.30, все встало на свои места. Именно в это время бородач, ранее руководивший подготовкой отряда к маршу, отдал команду, и сорок человек запрыгнули в седла. Тут же из главного входа в подземелье появился Ильяс с Гайдуком. Они о чем-то быстро переговорили с бородачом, и тот повел отряд по ущелью на восток. Ильяс с гуцулом оставались в ауле. Майор ударил кулаком по камню:
— Есть! Есть, Лопырь! Ильяс, отправив основной отряд, сам остался на базе! И неважно, почему он поступил так! По собственной ли инициативе или выполняя приказ начальства. Главное, он остался на своей базе в окружении десятка бойцов. Всего десятка, пусть даже очень хорошо подготовленных, отборных наемников!
Такая ситуация позволяла офицеру особого применения провести диверсионную акцию. Спустя полтора часа, в 20.00 Москвитин увидел, как от развалин к обоим склонам ущелья пошли две пары бандитов. Ясно, Ильяс решил восстановить снятые ранее посты наблюдения. И посты, находящиеся непосредственно над аулом, в одном из которых на время обосновался сам Андрей. Майор отошел к убежищу Лопырева. Тот встретил его настороженно, спросив:
— Что-то новое в обстановке, майор?
— Угадал! Ильяс отправил из аула основные силы, оставив при себе с десяток бойцов охраны. Четверо из которых сейчас поднимаются по склонам, чтобы занять посты раннего обнаружения противника. С нашей стороны это позиция, откуда я вел наблюдение за аулом. Так что быстренько отойдем правее!
Старший лейтенант подчинился. Майор вывел его чуть ниже, к нагромождению валунов. Остановился, осмотрев местность:
— Так! Пойдет такое дело! Давай на песке рисуй мне схему подземелья.
— Но я не настолько запомнил, что и где находится под аулом, чтобы в точности воспроизвести это!
— Ничего! Рисуй, что запомнил!
Лопырев, сморщив лоб, задумался. Затем начал чертить. Москвитин наблюдал за его работой. Закончив, старший лейтенант отбросил кусок ветки, которой составил схему, и проговорил:
— По-моему, так выглядят подземные коммуникации базы Алиханова.
Чертеж представлял собой схему зигзагообразного коридора, имеющего пять поворотов. Каждый из них отклонялся от прямой градусов на 30, что означало — насквозь главный ход не просматривается. От него отходили различные помещения. В одном было указано хранилище теплых вещей, дров и угля, в другом нагромождение печек-«буржуек», о чем ранее упоминал Лопырев, далее арсенал, слева склад с продовольствием, за ним — казарменные помещения и отсек караула. В конце предбанник, из которого вел вход в помещение, где обитал сам Ильяс и откуда имелся запасной выход. Майор обратил внимание на крестики, которые были начертаны над складами боеприпасов и продовольствия. Он спросил у Лопырева:
— А
— Точно не скажу, но, находясь на поверхности, я видел короткие концы каких-то труб. Примерно над арсеналом и складом продовольствия. Тогда я посчитал это за вентиляционные отводы. Что собой представляют эти трубы на самом деле — не знаю! Но решил отметить, на всякий случай.
— Молодец, что отметил. В нашем деле, Степа, мелочей не бывает. Лучше при составлении схемы объекта изобразить десять лишних, несущественных предметов, чем упустить один, имеющий место быть. Даже если он будет представлять собой обычный воткнутый в землю лом. Так что все ты сделал правильно.
Москвитин стер схему, взялся за сумку. Достал из нее два автомата «АКС-74», два пистолета «ПМ», штатное оружие особиста и следователя, две гранаты, собрал под изумленным взглядом старлея снайперскую винтовку. Разложил оружие перед собой. Посмотрел на Лопырева.
— Ну что, Степа? Могу я доверить тебе оружие?
Старший лейтенант, стараясь казаться безразличным, пожал плечами:
— Вам виднее!
Но майор заметил, как в глазах Лопырева промелькнул нехороший, хищный блеск. Проговорил:
— Автоматы с гранатами и мне пригодятся, а вот один пистолет я тебе, пожалуй, оставлю. А то, не дай бог, выскочит откуда боевик, а тебе и защититься будет нечем! Держи и проверь ствол!
Москвитин бросил пистолет Лопыреву.
Старший лейтенант поймал его, выщелкнул обойму, убедился, что в ней восемь патронов — полный боекомплект, передернул затворную раму, догоняя первый патрон в патронник, поставил «ПМ» на предохранитель. Спросил:
— Не боитесь, что применю ствол против вас?
— Нет, не боюсь! Потому как в любой ситуации, запомни это, Лопырь, я сумею опередить тебя и вогнать пулю в твой лоб до того, как ты сумеешь нажать на спусковой крючок. Повторяю. В ЛЮБОЙ ситуации. Ну, ладно! Значит, ты остаешься здесь, я ухожу. Линять не советую, как и пытаться завалить меня. О втором мы уже говорили, а первое также губит тебя, но только мучительно и медленно. Пропадешь ты в горах, Степа! Так что сиди на месте и не дергайся. Все понял?
— Понял, майор, понял!
— Вот и договорились!
Москвитин скрылся за одним из валунов. И будто испарился. Старший лейтенант так и не заметил, куда направился диверсант-одиночка, вверх ли на вершину перевала, к посту боевиков, или, вопреки логике, вниз. Да и неважно это было Лопыреву. Более важным для предателя являлось просчитать обратный путь майора. И даже не просчитать, а отследить с перевала, чтобы все же застать врасплох явно переоценивающего свои, хотя и высокопрофессиональные, боевые качества майора. И переоценивающего их потому, что в Лопыреве Москвитин не видит достойного противника, находясь в полной уверенности, что всегда сможет переиграть его. Таких профи, как Москит, по большей части и губила недооценка, казалось бы, заведомо слабого противника, каким, без сомнения, являлся для диверсанта какой-то генеральский холуй, никогда в боевых выходах участия не принимавший. И это хорошо! Это неплохой шанс для Лопырева. Майор сам вложил в руку старшего лейтенанта свою смерть. Что ж, Москит допустил ошибку, а они на войне не прощаются. И скоро уважаемый господин Москвитин будет иметь возможность убедиться в этом. Убедиться прежде, чем умереть!