Испанский жених
Шрифт:
– Они правда любят меня, Леонора?
– Правда, любимый.
– Но, Леонора, они ведь любят меня как принца. А ты любишь меня самого – твоего Филиппа.
Он обвил ручонками ее шею и прильнул к груди – не хотел, чтобы она угадала его мысли. Ему нравилось быть принцем. Но лучше всего на свете было оставаться ее маленьким Филиппом.
Мать тоже его любила – но ему хотелось бы не знать всего, из чего складывались ее материнские чувства. Он желал бы не знать, что она любила его, в частности, потому, что он родился мальчиком и не умер – как ожидали все вокруг, – и теперь всегда напоминал
В отличие от Леоноры, она никогда не баловала его лаской. Встречаясь с ней, он всегда должен был становиться на колени и целовать край ее мантии. Ему приходилось помнить, что дворцовые церемонии были важнее любви – как материнской, так и сыновней.
Она часто говорила о его великом предназначении.
«Ты – принц Испании, никогда не забывай об этом. Даже если у тебя появятся братья, все равно ты будешь наследником короны. Ты обязан больше, чем кто-либо, походить на своего отца».
– Ваше Высочество, почему я никогда не вижу его? – однажды спросил он.
– Потому что он сейчас далеко. Твой отец не только король Испании – он еще и император почти всего остального мира. Это значит, что он не может подолгу оставаться на одном месте. Ему нужно защищать границы империи.
– Ваше Высочество, а почему мой отец владеет почти всеми землями мира?
– Потому что он унаследовал их – как и ты в свое время получишь в наследство все эти владения. Они перешли к нему от его отца и матери. А его отца звали Филиппом – как и тебя.
Мальчику это понравилось. Он захотел побольше узнать о том, другом Филиппе.
– Его звали Филиппом Красивым – он был удивительно хорош собой. Статный, мужественный – многие любили его. Твоя бабка его обожала…
Внезапно она осеклась. Маленький Филипп пытливо посмотрел на мать. Он уже не раз замечал, что взрослые предпочитали не говорить с ним об умалишенной Хуане. Теперь ему хотелось разузнать что-нибудь о тайне, окружающей ее – королеву, от которой его отцу досталась испанская корона. Однако Филипп не стал расспрашивать напрямую. Он уже понимал, что в иных разговорах лучше задавать косвенные вопросы.
– А Филипп Красивый умер, правда?
– Да, и уже давно.
– А моя бабушка… она тоже умерла?
Последовало некоторое замешательство, не укрывшееся от его внимания.
– Да, сынок. Она умерла.
Вот именно, подумала Изабелла, умерла для всего мира. И теперь влачит свое странное существование в далеком замке Алькасар-де-Сан-Хуан, окруженная бывшими слугами, которые уже давно превратились в тюремщиков. Доживает свои жалкие дни, то зажигаясь безумным весельем, то впадая в глубокую меланхолию.
Маленький мальчик не отводил глаз от материнского лица. Он знал, что когда-нибудь выяснит загадку своей бабушки, чье имя оказывало такое странное воздействие на всех, кто произносил его.
– Пожалуйста, расскажите о тех войнах, которые ведет мой отец.
– У твоего отца очень много врагов, сынок. Видишь ли, чем богаче король и император, чем больше у него прав на его владения, тем больше людей завидуют
– Но ведь мой отец всегда побеждает.
– Да, твой отец всегда побеждает.
Мальчик чуть заметно поморщил переносицу.
– Почему же он не убьет этих дерзких принцев и этого злого короля? Ведь тогда ему не придется сражаться с ними, и он сможет быть с нами.
– Французского короля он однажды взял в плен и привез в Мадрид. Но короли никогда не убивают королей. Они приходят к какому-нибудь соглашению. Твой отец пытался заключить с Францией мир, который устроил бы их обоих. Но французский король не пожелал подписывать мирный договор – и тогда вернулся во Францию, а его маленькие сыновья стали пленниками твоего отца.
Изабелла улыбнулась. Ее позабавило явное желание сына услышать еще что-нибудь об этих французских принцах.
– Да, – добавила она, – маленькие Франциск и Генрих приехали в Мадрид, чтобы занять в темнице место их отца.
– Ваше Высочество, – стараясь скрыть волнение, тихо произнес Филипп, – а если бы мой отец попал в плен к французскому королю, он бы тоже отправил меня во Францию, чтобы я остался там вместо него?
Это был один из тех моментов, когда в нем обнаруживалась вся его детская несмышленость. Мать с изумлением посмотрела на него.
– Твой отец никогда и ни к кому не попал бы в плен. Во всем мире нет более могущественного правителя, чем он.
Мальчик густо покраснел. Надо же допустить такую непростительную ошибку!
Теперь он уже не мог расспросить о двух маленьких французах, побывавших в плену у его отца. Он знал, что его тетя Элеонора стала их мачехой. Ему было интересно, спрашивали ли они ее – сестру его отца – об их родителе.
Видя его отчаяние, Изабелла несколько смягчилась.
– Твоему отцу досаждает не только король Франции, – сказала она. – На свете существует еще и злой английский король.
Филипп кивнул. Об этом монархе он уже кое-что слышал. Его отец не доверял королю Англии, который доставлял ему множество неприятностей, плохо обращаясь с другой теткой Филиппа, королевой Катариной.
– Когда-нибудь, сын мой, все эти заботы лягут на твои плечи. Да, когда-нибудь… и к тому времени ты должен стать таким же сильным и бесстрашным, как твой отец.
Он и это знал. Их разговоры всегда сводились к этой теме. Ему еще не исполнилось и трех лет, а он уже должен был задумываться о своем будущем наследстве. И все же он не мог понять, почему его отец, если он всегда и всех побеждает, не положит конец этой затянувшейся борьбе с другими королями. Почему не расправится со всеми врагами и не установит вечный мир с соседями? Филипп молчал – ему предстояло еще многое понять в этой жизни.