Испанский гамбит
Шрифт:
– Майор Холли-Браунинг, не сомневаюсь, все, что вы говорите, для вас чертовски важно, но я не вполне…
– Он как раз переходит к главному, заместитель суперинтендента полиции, – проворковал Вейн.
– Да, Флорри, уже заканчиваю. Во всяком случае, этот Левицкий, как сообщает наш источник, несомненно, вошел в контакт с группой неглупых молодых людей, называвших себя – вы, возможно, слышали это название: был такой тайный клуб, модный среди левого толка преподавателей… – называвших себя «Апостолы».
«Вот оно
Флорри откинулся на спинку стула. С шумом втянул в себя воздух и почувствовал, как на лбу выступают капельки пота.
– Любопытно, а, Вейн? Стоит произнести волшебное слово, и наш нетерпеливый и довольно непонятливый юный поэт на глазах бледнеет, потеет и краски бегут с его лица.
– Почему вы удивлены? – спросил Флорри. – Не каждый же день человеку предлагают доносить на лучшего друга.
– Он дрогнул, сэр, – ответил на это Вейн. – Вы сказали, что он дрогнет, и он дрогнул. Но, мистер Флорри, вам не кажется, что в данном случае более адекватен термин «бывшего лучшего друга»?
Флорри поднялся на ноги.
– Мне кажется, что вы делаете печальную и глупую ошибку. Ваши действия предосудительны. На Востоке мы не позволяли себе такого отношения даже к туземцам. А вы проявляете его к достойному уважения англичанину с безупречной репутацией.
Майор спокойно продолжал смотреть на него.
– Еще чаю? – заторопился Вейн. – Или кекс? Он очень свежий, и я даже ощущаю запах корицы.
– Не хочу я ни ваших несчастных кексов, ни корицы. Благодарю вас, но я ухожу.
– Флорри, будьте добры, присядьте.
– Джулиан Рейнс – талантливый поэт и блестящий ученый. Он с двумя наградами закончил Тринити-колледж в Кембридже. Его поэма «Ахилл, глупец» – один из ключевых текстов в современном модернистском течении. Его…
– Да, я читал ее. «В конечном счете все одно и то же. В конечном счете жизнь – лишь игра». Могу я спросить, вы разделяете подобные чувства, Флорри?
– И он не стал бы шпионить на каких-то вшивых большевиков в шинелях размеров на двенадцать больше, чем нужно. Боже милостивый, да он бы даже чай не стал с ними пить!
– Он и с вами обращался так, будто вы были ничтожной фигуркой в игре, не так ли, Флорри? Когда вы перестали его интересовать, он просто вычеркнул вас из списка живых. Мы в курсе дел, Флорри. После разрыва с ним вы не так уж преуспели. Удрали в Бирму и стали полицейским. Не выдержали испытания жизнью без поддержки великого Джулиана. Что ж, небольшая школьная драчка. С кем ни случается, Флорри. Только для вас это обернулось кровавыми ранами.
– Он неспособен на предательство, – упрямо стоял на своем Флорри. – Да, Джулиан может быть жесток. Да, он любит обижать людей. Но есть вещи, на которые он неспособен.
– Факты говорят сами за себя. Из всего состава группы «Апостолы» тридцать первого года Джулиан единственный, кто подходит под описание, данное нашим источником рекруту
– Джулиан – художник, писатель. Настоящий художник. Его не интересует никакая чертова политика!
– Джулиан Рейнс, скажем так, человек разносторонний. И такая многоликость не позволяет отнести его к той или иной категории. Он блестящий дилетант. Во всем, что он предпринимает, он добивается успеха. И возможно, именно чувство превосходства продиктовало ему пренебрежительное отношение к остальным людям, бедным простофилям. Например, сделанный им анализ истории не мог быть более глубоким и тонким. Кто же может поручиться, что Джулиан не решил блеснуть и в шпионском ремесле, Флорри, и добиться того же успеха, что и в поэзии, и в журналистике?
– Кто вам наговорил такой ерунды? Какая-нибудь военная мелюзга?
– Мистер Флорри, – вмешался Вейн, – вы сами служили в полиции, и вам прекрасно известно об использовании осведомителей.
– Один русский. Тайный агент, сбежавший от сталинской охранки, – объяснил майор.
– Понятно. Трусливый советский Джонни, давший деру от своих командиров. Да этот ублюдок что угодно наговорит, лишь бы его пригрели в Англии.
– Строго говоря, он не в Англии. В Соединенных Штатах. Эта история стала известна американцам, и они сочли ее достаточно достоверной.
– Того лучше! Янки вообще известные придурки. Господи, да все это еще глупее, чем кажется с первого взгляда.
– Чашечку чая, мистер Флорри?
– Спасибо, конечно, но мне пора.
– Последний довод, мистер Флорри. Наш певчий дрозд из России работал в Амстердаме. И сообщил, что последним заданием, полученным им от хозяев, была организация особо секретного канала для связи с Барселоной. По поднятой суматохе он заключил, что этот канал должен обслуживать исключительно ценного, хорошо засекреченного агента. Выход на связь был намечен на пятое августа. Джулиан Рейнс прибыл в Барселону четвертого. Из всей группы «Апостолы» он, и только он, был в Испании.
– Обратите внимание, мистер Флорри, как все сходится.
Флорри покачал головой.
– Нам всего лишь требуется человек, который бы поехал в Испанию и там, на месте, вступил в тесное общение с Джулианом Рейнсом. Нам необходима постоянная слежка за объектом: сведения о его перемещениях, близких друзьях, о заданиях, которые он получает от русских. Мы нуждаемся в доказательствах.
– И тогда?
– А тогда придется выполнить свой долг. Как когда-то в Бирме выполнил его один английский солдат.