Испанские грезы

Картленд Барбара

На следующее утро они уезжали в Лондон, но перед отъездом Вильда зашла попрощаться в спальню вдовствующей герцогини, которая, будучи слишком старой и нездоровой, вставала поздно.

– Я была рада видеть вас, – сказала герцогиня, – и я надеюсь, что вы побываете у меня снова.

Вильда удивилась и невольно спросила:

– Вы действительно этого желаете, мэм?

– Вполне искренне, – отвечала герцогиня, – и моя горничная говорит мне, что вы очаровательны, очаровательнее, на ее взгляд, по крайней мере, чем

ваша сестра.

– Какой вздор! – засмеялась Вильда. – Я уверена, что Гермиона – самая красивая женщина во всей Англии. В газетах ее называют «Прекрасной графиней».

– А я довольствуюсь вашим прекрасным голосом, милочка, – сказала вдовствующая герцогиня. – Так что приезжайте навестить меня еще. Я буду очень разочарована, если вы не нанесете мне визит.

Повинуясь какому-то импульсу, Валида наклонилась и поцеловала вдовствующую герцогиню в щеку.

– Благодарю вас, – сказала она. – Я очень тронута тем, что вы мне сказали, и я с удовольствием приеду еще.

Гермиона заимствовала экипаж, в котором она приезжала домой, у герцогини, чтобы дать отдохнуть своим лошадям перед отъездом в Лондон.

По дороге, сидя уже в своем собственном экипаже, она сказала:

– Удобно было остановиться у старухи. Но все же надеюсь, где бы мне ни случилось остановиться в следующий раз, это не будет такое скучное место.

– Мне там показалось очень интересно, – сказала Вильда.

– Разве только по сравнению со смертельной тоской у тебя дома, – грубо отозвалась Гермиона. – Если бы мне пришлось там долго прожить, я бы выглядела, как редька в грядке, и так же себя чувствовала.

Вильда постаралась не обижаться, когда так поносили ее дом, и сменила тему, спросив Гермиону, что она собиралась купить.

– Я бы купила большой и красивый дом недалеко от Лондона, – задумчиво сказала Гермиона, – где я могла бы устраивать грандиозные приемы. Я думаю, найдется множество обедневших аристократов, готовых продать родовые усадьбы тому, кто даст за них больше.

– Это звучит заманчиво, – заметила Вильда.

– Но если я выйду за кого-нибудь, у кого уже есть большой дом, ничего покупать не понадобится. А если я выйду за маркиза, как я намереваюсь, я стану проводить большую часть времени за границей.

– А ты уверена теперь, когда ты так богата, что хочешь за него выйти? – спросила Вильда.

– Он кажется мне очень привлекательным, – отвечала Гермиона, – и как я тебе уже говорила, более важной персоны у меня нет на примете, если только я не выйду за члена королевской семьи, а это, я полагаю, невозможно.

– Я всегда считала, что особы королевской крови сочетаются браком только с равными себе, – заметила Вильда, – и королева придерживается этого принципа.

Гермиона вздохнула, словно сожалея, что она не сможет стать принцессой.

– Конечно, я желала бы стать герцогиней, – сказала она, – но

сейчас есть только один неженатый герцог, при этом он такой старый и противный, что я и подумать не могу о браке с ним.

– Я уверена, он бы охотно на тебе женился, – сказала Вильда.

– Этого желают многие, – самодовольно заметила Гермиона. – Но я решила, что я лучше стану маркизой де Силваль, чем кем-нибудь еще. И поэтому, моя дорогая Вильда, мы и едем в Испанию.

Как Вильда и ожидала, дом Гермионы в Лондоне был большим, превосходно меблированным. Располагался он в модном привилегированном районе Лондона на Парк-Лейн.

Окна выходили в Гайд-парк, и когда Вильда увидела деревья со слегка колеблющимися на ветру ветвями, ей на мгновение показалось, что она дома, в родном лесу.

Девушка снова подумала, не делает ли она ошибку, соглашаясь ехать с Гермионой?

Как только они приехали, Гермиона совершенно изменила тон в разговорах с Вильдой.

Обращаясь к дворецкому, она сказала:

– Это мисс Уорд, новая гувернантка леди Мирабеллы. Проследите, чтобы кто-то проводил ее наверх.

– Слушаюсь, миледи, – отвечал дворецкий и тут же препоручил ее молодому лакею в нарядной ливрее.

Вильда пошла за ним наверх, оставив Гермиону внизу в холле.

У нее было такое чувство, что между ней и сестрой выросла стена, и она снова теперь одинока, даже в большей степени, чем она чувствовала себя дома.

Экономка, в шуршащем черном шелковом платье, представилась как миссис Уинтертон и повела ее в просторные детские комнаты, расположенные на третьем этаже.

Вильда вошла в комнату и увидела коня-качалку, большой кукольный дом и сетку с медными уголками перед камином. Ей показалось, что вернулись времена ее детства.

Молоденькая служанка встала, когда они вошли, и маленькая девочка, вычурно одетая в отделанное оборками платье, подбежала к экономке с куклой в руках.

– Посмотрите, миссис Винти, – только так она могла произнести «Уинтертон» – у бедной маленькой Эммы разбилось личико!

– Я вижу, миледи, – сказала экономка, глядя на куклу. – Но не беспокойтесь, мы найдем кого-нибудь, кто отвезет ее в больницу для кукол, и ей там сделают новую головку.

– А мне вы не сделали новую голову, когда я поцарапала лицо.

Только сейчас она заметила, что экономка была не одна, и вопросительно взглянула на Вильду.

– Это мисс Уорд, миледи, – сказала миссис Уинтертон, – она займет место бедной мисс Грейм. А теперь поздоровайтесь и скажите, что вы рады ее видеть.

Вильда не стала этого дожидаться, нагнувшись, так что ее лицо оказалось на одном уровне с лицом девочки, она сказала:

– Расскажи мне об Эмме, твоей кукле. У меня была очень похожая, когда я была в твоем возрасте, но ее звали Блошка.