Испанская легенда
Шрифт:
Я совсем не помнила отца и очень смутно мать. Более-менее отчетливые воспоминания относились к тому моменту, когда я начала ходить в школу. Я знала, что я сирота, и понимала, что это плохо, потому что окружающие жалели меня, но несчастной себя не чувствовала. Тогда мы разминулись со смертью, а в этот раз она явилась во всей своей неприглядности: брызгами крови и мозга на шелковой наволочке. Я хотела верить своему дяде, но сомневалась, что когда-нибудь смогу думать о гибели Вики спокойно.
Само по себе это убийство было так ужасно,
В газетах и по телевизору давались скупые сообщения, заканчивающиеся фразой «ведется следствие», зато на любой остановке троллейбуса можно было услышать леденящие душу подробности, чаще всего фантастические. Город гудел, обрастал слухами и домыслами. И мне в них отводилось далеко не последнее место, однако это меньше всего меня волновало.
Я жила у дяди и, если не считать бесед со следователем, мало с кем виделась и почти ни с кем не разговаривала. Дядя Лева, мудро рассудив, что меня лучше всего оставить в покое, заглядывая в мою комнату, по большей части тоже молчал.
Как-то вечером, сидя возле окна, я в который раз вспоминала о прощальном подарке Вики, о розе, которую она оставила на моей подушке. Мне хотелось верить, что цветок оставила именно она, хотя я подозревала, что скорее всего это не так. Я думала о Вике, о ее свадьбе, которая превратилась в похороны с невестой в белом платье в закрытом гробу, и беззвучно рыдала. В комнату вошел дядя Лева, постоял у двери и со вздохом сказал:
– Ты не должна поддаваться унынию, слышишь? Иногда приходится заставлять себя жить привычной жизнью...
– Я все думаю, – повернувшись к нему, сказала я. – Зачем он это сделал?
– Зачем убил?
– Нет, зачем он накрыл ее свадебным платьем? Это было... это так жестоко... какая-то насмешка, издевка... разве мало того, что он в нее выстрелил? Кем же надо быть, чтобы сотворить такое?
– Твоя мать говорила, что к подобным типам нельзя подходить с человеческими мерками, потому что тот, кто это сделал, не человек.
– Да? И кто же он? – усмехнулась я.
– Дьявольское отродье, – пожал плечами дядя Лева. Я нахмурилась, не зная, как отнестись к его словам, а он продолжил: – Истинное зло бесстрастно, безлико, самодостаточно. Твоя мать считала, что дьявол существует. Не как идея вселенского зла, отнюдь нет. Для нее дьявол был реален. Он совокуплялся с женщинами, и они производили на свет монстров в обличье людей. Маньяков, военных преступников, палачей и прочих нравственных уродов.
– Мама в это верила? – задала я вопрос, подумав при этом, как мало я знаю о своей матери.
– Она была испанкой и католичкой, так чего ты хочешь? – улыбнулся дядя Лева. –
– А ты веришь в это?
– Нет, конечно. Очень просто все свалить на дьявола. Но твоя мать в него верила. И с его потомками у нее были личные счеты.
– Звучит по-дурацки.
– Я думал, ты помнишь семейное предание.
– Мне стыдно в этом признаться, но я не только предание, но и маму почти не помню. Помню шарлотку, которую она пекла, запах в кухне по утрам, когда пили чай, возню за столом. Помню, как она улыбалась... Пожалуй, все.
– Может, это и к лучшему, – пожал плечами дядя Лева. – Я имею в виду семейное предание.
– Ты меня заинтриговал.
– Расскажу как-нибудь. А пока тебе лучше позвонить кому-то из своих друзей и отправиться на прогулку. Посиди в кафе, посмотри на мир вокруг, постарайся отвлечься.
– Я так и сделаю, – кивнула я, вовсе не собираясь никому звонить.
Но не успел дядя Лева покинуть мою комнату, как я услышала сигнал мобильного. Взглянула на дисплей и поспешила ответить. Звонил Сергей, жених Вики, человек, которому сейчас было еще тяжелее, чем мне.
– Привет, – сказал он, я ответила:
– Привет.
И мы замолчали. Я лихорадочно подыскивала правильные слова, что-нибудь из арсенала дяди Левы, о том, что в жизни существуют такие моменты, которые надо просто пережить, стиснув зубы и уповая на то, что через полгода, через год станет легче. И не смогла ничего произнести. Если эти слова не подействовали на меня, вряд ли они произведут впечатление на Сергея. Первым заговорил он:
– Слушай, мы могли бы встретиться?
– Конечно. Где, когда?
– Прямо сейчас. Я в двух кварталах от твоего дома. Через минуту подъеду.
– Хорошо.
Я быстро переоделась, схватила сумку, положила в нее мобильный и направилась к входной двери.
– Ты уходишь? – появляясь из гостиной, спросил дядя Лева.
– Да. Наверное, задержусь. Ужинай без меня.
Он кивнул, и я вышла из квартиры.
Возле подъезда увидела новенькую «Ауди». Сергей стоял, привалившись к капоту. В первое мгновение мне показалось, что он пьян. Покрасневшие глаза, бессмысленный взгляд. Он сделал шаг мне навстречу, и его качнуло.
– Что, паршиво выгляжу? – спросил он с усмешкой и полез в карман за сигаретами, руки его дрожали. А я поняла: вовсе он не пьян, все куда хуже. «Дядя Лева прав, – с тоской подумала я. – Надо держать себя в руках». – Чего ты молчишь? – спросил он, прикуривая.
– Выглядишь паршиво, – согласилась я. – У тебя есть повод.
– Это точно. Знаешь, я так и не могу поверить. Каждый день езжу на ее могилу, стою как пень и думаю, что я здесь делаю? – Я кивнула, а он вновь заговорил: – Она тебе снится? Мне – нет. Странно, правда? Я постоянно о ней думаю, а она мне не снится. – Он отбросил сигарету в сторону. – Пройдемся?