Испанская легенда
Шрифт:
Лично я считаю, что его поиски себя затянулись, Кешке двадцать семь лет, а он все еще сидит на шее родителей-пенсионеров. Его отец вынужден работать, чтобы семья могла сводить концы с концами. Мне бы на месте Кешки было стыдно, но он относится к данному факту как к само собой разумеющемуся. Надеюсь, он написал что-то путное, иначе нас ждет очередной творческий поиск. Можно ведь заняться скульптурой, керамикой или художественной фотографией.
Самым неприятным был факт, что у Кешки портился характер. В последнюю нашу встречу он произносил разгромные речи о бездарях в литературе, которые заполонили издательства, журналы
– Сверни на светофоре, – сказал мне Толик, я взглянула вопросительно, а он пояснил: – Поужинаем в кафе, немного поболтаем.
– Неудобно приезжать к Вике слишком поздно.
– Позвони ей, предупреди. Можешь вообще у меня переночевать. У твоей подружки полно дел, так что душевные разговоры переносятся на послесвадебный период.
Мы остановились возле кафе, которое работало до утра, и я позвонила Вике. О том, что я буду ночевать у Толика, она даже слышать не хотела, но милостиво разрешила нам немного поболтать.
– Да, и никаких такси, пусть Полянский тебя проводит, в городе маньяк объявился.
Последнее замечание Вики Толик услышал и кивнул:
– Кстати, еще одна новость.
– О чем ты?
– О маньяке, – усмехнулся он, чем вызвал у меня недоумение. Заметив мой взгляд, усмешку убрал и виновато пожал плечами: – Вроде бы в самом деле маньяк. Несколько дней назад нашли труп девушки. Ее задушили. Весной уже был подобный случай. Обе девушки – светлоглазые блондинки. – Он окинул взглядом мои волосы, которые я заплела в косу, и вздохнул: – Вот такие дела. Похоже, убийства совершил один и тот же человек. Средства массовой информации предупреждают, что девушкам нужно проявлять осторожность, а прочим гражданам бдительность.
– Н-да, – неопределенно ответила я, да и что тут скажешь?
– Кеша собирался ехать в аэропорт вместе со мной, но потом вдруг передумал, – сказал Толик.
– Где он сейчас живет: в садовом кооперативе или у родителей?
Толик вздохнул, отвел взгляд, кашлянул и неохотно ответил:
– У меня теткина квартира пустовала, я собирался ее продать...
– Ясно.
– Ну, чего ты? С родителями ему неудобно, он по ночам работает.
– Работает?
– Не вредничай. А в этом его товариществе постоянно свет отключают. Может, он в самом деле написал шедевр, – закончил Толик с сомнением.
– Может, – не стала я спорить. – Вы взрослые мальчики и лучше меня знаете, что вам делать.
– По-твоему... – обиделся Толик, а я перебила:
– По-моему, благодаря тебе он еще долго будет пребывать в убежденности, что ему на этом свете все обязаны.
– Ну, зачем ты так? Мы же друзья и... – Толик протянул руку, сгреб мою ладонь и улыбнулся. Мне ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ.
Мы выпили по чашке кофе, и старый друг доверительно поведал о том, что расстался со своей девушкой, и, хотя рассказ сопровождался тяжким вздохом, чувствовалось, что это событие Толик большой трагедией не считает. С его девушкой я познакомиться так и не успела, оттого ничего толкового по сему поводу сказать не могла, правда, буркнула скорее из вредности:
– Тебе пора жениться.
– Знаешь, на свете так много прекрасных женщин, что сделать выбор очень трудно, –
Взглянув на часы, я со вздохом заметила, что нам пора. Расплатившись, Толик поднялся, взял меня под руку и повел к выходу.
– Слушай, а тебе никогда не приходила в голову мысль в меня влюбиться? – с серьезной миной спросил он.
– Приходила. Но критики не выдерживала.
– Почему это?
– Ты знаешь почему.
– Ага, – кивнул он. – Хотя... единственная девушка, с которой мне по-настоящему хорошо, которая меня не утомляет, не надоедает и не действует на нервы, – это ты.
– А Вика с Настей?
– Они тоже, но в меньшей степени.
– Просто мы с тобой редко видимся.
– И все-таки я не теряю надежды.
Я засмеялась, покачав головой, Толик тоже засмеялся, привлек меня к себе и поцеловал. Поцелуй был, как всегда, братским.
– Вот возьму и в самом деле влюблюсь в тебя, – пригрозила я.
– Наверное, в глубине души я на это надеюсь, потому и не спешу жениться.
Само собой, никакого значения его словам я не придала.
Вика жила со своими родителями в пригороде. Подъезжая к участку, мы увидели, что, несмотря на поздний час, почти во всех окнах трехэтажного особняка горит свет. Дом окружал кирпичный забор, мы подъехали к воротам, вышли из машины и направились к калитке. Не успели приблизиться к ней, как дверь дома открылась и на крыльце появилась Вика в шортах и маечке, на голове высокая прическа с вплетенными косичками и мелкими розочками.
– Привет! – крикнула она и припустилась к нам навстречу.
– Что это у тебя на голове? – с подозрением осведомился Толик, ткнув пальцем в ее волосы.
– Полдня делали пробную укладку.
– Что? – вытаращил глаза старый друг.
– Тупица, – фыркнула Вика. – У меня же свадьба. Я должна выглядеть сногсшибательно. Как тебе? – повертев головой, спросила она, обращаясь ко мне.
– Очень красиво, – сказала я.
– Сногсшибательно, – влез Толик. – Особенно в сочетании с шортами.
– Сделал доброе дело и проваливай, – Вика легонько подтолкнула его в спину в сторону машины. – Идем, – потащила она меня в дом.
– А чемодан? – крикнул Толик.
– О господи... – Мы вернулись к калитке, забрали чемодан. – Не вздумай в загс опоздать, – на прощание пригрозила Вика другу. – В 11.45. Слышишь?
– Когда это я опаздывал?
Вика, несмотря на мои протесты, потащила чемодан. В детстве она была полненькой девочкой невысокого роста, курносой и веснушчатой, а походкой напоминала воробушка. Ее звонкий чирикающий голосок это сходство лишь усиливал. Долгое время Вику считали дурнушкой. Ее мама любила рассказывать историю о том, как женщина, разносившая молоко на даче, увидев однажды Вику, играющую в песочнице, сказала, желая сделать молодой матери приятное: «Какая красивая девочка». Вика, услышав это, повернулась, и женщина скороговоркой выпалила: «Ну, лишь бы здоровенькой была». К тринадцати годам Вика ростом стала куда выше меня, а к четырнадцати необыкновенно похорошела. И теперь даже в шортах и маечке, с нелепой прической на голове выглядела красавицей.