Испанец
Шрифт:
Во-вторых, разумеется, Эду.
Как послушный, уважительный сын он тотчас же принялся оказывать гостям отца внимание, и Марина не сказала бы, что ему неприятно общество приглашенной специально для него девушки, напротив – он выглядел заинтересованным. Ну, еще бы! Бойкая молоденькая испанка не преминула возможностью поддеть его какой-то остротой, и Эду ответил ей, обаятельно улыбаясь. Ну черт… Марина предполагала, что смотреть на то, как он ухаживает за девицей, будет невыносимо, но чтоб настолько…
«Да, этот сеньор Педро настоящий стратег! – с горечью подумала Марина, вылезая из воды и подходя к компании, чтобы
Марине было неудобно разгуливать перед незнакомыми мужчинами практически голышом, и она чуть не по самое горло закуталась в пляжный платок. Будь ее воля, она бы удрала с этого мероприятия, но было одно «но»: Вероника, горящая желание пообщаться и не умеющая ни предложения составить правильно. Она веселой пестрой обезьянкой буквально висела на руке де Авалоса-старшего и щебетала что-то на ломаном испанском, вводя своих собеседников в раздумья, чего ж она такого сказала. И, в отличие от Марины, Вероника чувствовала себя отлично. У нее была прекрасная фигура, точеные ножки, светлые красивые волосы она тщательно уложила, и мужчины просто заваливали ее комплиментами, отчего Вероника раскраснелась и музыкально смеялась, слишком красиво, чтобы можно было поверить, что смех настоящий.
– Сеньор Луис, - машинально перевела Марина, обменявшись с прибывшими гостями приветствиями, - говорит, что вы похожи на богиню, вышедшую из пены морской. Он восхищен.
– Ах, вот о чем он твердит целый день, - польщенная комплиментом, произнесла Вероника.
«Ах, вот чем тебя купил сеньор Педро, - язвительно подумала Марина. – Вместо себя подсунул своего разговорчивого друга… хитро!»
Молодой человек, что прибыл в гости к де Авалосам, показался Марине изрядным разгильдяем и человеком легкомысленным. Ему церемонии со знакомством были не интересны, он представился весьма развязно, буркнув одно лишь свое имя – «Виктор», - а вот угощение – очень даже интересовало. С трудом он дождался, пока его отец, старший Авалос и Вероника с Мариной отойдут, и шлепнулся на шезлонг, ухватив с предложенного прислугой подноса бокал с виски.
– Наконец-то, - протянул он, с наслаждением делая глоток и отирая раскрасневшиеся от крепкого алкоголя губы. – А это кто, рядом с красивой сеньорой? Дочь?
– Переводчица, - ответил Эду, наливая своей спутнице, навязанной ему отцом, вина. Он глянул на Виктора, рассматривающего Марину и цокающего языком, и в глазах его промелькнуло какое-то неприязненное чувство, ревностное, горячее. – Грасиела? Твой коктейль.
– Довольно мила, - заметил Виктор, рассматривая аппетитные округлости девушки под парео. – Я бы с удовольствием познакомился с ней поближе.
Парень еще раз хлебнул виски и причмокнул с таким сладострастием, что даже его сестра, Грасиела, рассмеялась.
– Уймись, - произнесла она, устраиваясь на шезлонге с известным изяществом, вытягивая длинные ноги и явно любуясь собой, тем, как выгодно яркий купальник контрастирует с ее загорелой кожей. – Ты сейчас налакаешься так, что любая девушка от тебя сбежит с криком ужаса, даже русская переводчица.
Эду обворожительно улыбнулся, хотя на щеках его заходили желваки. Колкое замечание девушки отчего-то его задело. Возможно,
– Давайте не будем говорить о ней, - предложил он девушке. – Расскажите лучше о вас.
– Обо мне, - фыркнула Грасиела. – А я думала, вы расскажете о себе. Мне многое хотелось бы узнать.
Эду смутился; девушка говорила с ним с каким-то особенным вызовом, с напором, словно старалась противопоставить себя ему. Словно отчаянно и смело бросалась в бой против него, зная, что проиграет. Ага, ясно. Эду тоже с интересом повнимательнее присмотрелся к девушке. Скользнул взглядом по фигуре, по длинным ногам, по яркому купальнику, выгодно подчеркивающему все, что полагается подчеркнуть. Красивая, дерзкая, молодая. И явно его боится, смотрит настороженными темными глазищами, в которых перемешались страх и вызов.
– Отцы сговорились, да? – вполголоса произнес он, глядя в лицо девушки. – Я прав?
Девушка сконфуженно смолчала, но Эду и без ее слов понял, что он не ошибся. Но отец хорош!.. Словно племенную породистую кобылу ему подсунул, объездить, покорить. Решил, что этого достаточно будет, чтобы отвлечь Эду от мыслей о другой девушке, неподходящей ему! Ярость вскипела в крови молодого человека тотчас же, расслабленное состояние испарилось, и Эду почувствовал, что хочет рвануть туда, вслед за отцом, чтобы высказать ему свое негодование и ярость…
Виктор нетрезво фыркнул, замотав кудрявой черноволосой головой.
– Да бросьте вы! – небрежно протянул он, поднимаясь со своего шезлонга и подтягивая шорты. – Как будто что-то страшное случится… Ну, покатаетесь по Европе, привыкните друг к другу… Эх, лучше я позову эту хорошенькую переводчицу, а то с вами скучно. Как ее зовут, ты говоришь?
– Не стоит, Виктор, - довольно резко произнес Эду, ощутив, что у него чужими руками отнимают самое дорогое. Отец не зря позвал и Виктора, он ведь первый ловелас на всю округу, девушкам он нравится.
– Она такая же гостья нашего дома, как твоя сестра.
– Да что такого? – удивился Виктор, картинно разводя руками. – Симпатичная девушка, я хочу с ней познакомиться. Зажать ее в углу потемнее; мне кажется, она должна быть страстной. Видел, как она смотрела на меня? Словно хочет стереть в порошок! Люблю таких.
– Виктор!!!
Эдуардо не заметил, как сделал эти несколько шагов вслед за Виктором, последовавшим с веранды вслед за хозяином дома. Вскоре послышался голос Марины – как показалось Эду, недоумевающий и отчасти испуганный. Несколько раз она повторила растерянно: «Что? Что?» - не понимая, чего хочет от нее незнакомый подвыпивший молодой человек, а потом вдруг метнулся ее крик, резкий, как пощечина Эду. Как вопль о помощи, хотя, конечно, никакой опасности Марине не угрожало, но все же…
– Оставьте меня! Я не пойду с вами!
Эду ринулся вслед за гостем; он непременно догнал бы Виктора и вернул его обратно, не позволив притронуться к Марине, если б на его пути черной тенью не встала Иоланта. Раскрасневшаяся от гнева, с пылающим взором, она преградила ему путь, вцепившись тонкими сухими пальцами в дверные косяки, и Эдуардо отшатнулся – столько решимости было в ее взоре.
– Сеньор Эду, - прогремела она яростным голосом, - вы забываетесь! Вернитесь к вашей гостье!