Искусство Раздевания

Леманн Стефани

Отец расплатился по счету и предложил вызвать для меня такси. Но я предпочла пойти домой пешком. Надо было подумать. Как же мне хотелось гордиться женщиной, которая меня вырастила! В общем-то, Коко была сильной личностью. С детства я выслушивала бесконечные рассказы о том, как ее подруги-танцовщицы не могут отработать смену без выпивки или наркотиков, как после работы они в погоне за легкой наживой спят с клиентами и уходят в штопор, опускаясь все ниже и ниже.

Но Коко была не такой. Она не курила, не пила и не употребляла наркотики. Насколько мне известно,

она никогда не спала со своими клиентами. И что удивительно, она действительно любила свою работу, с горечью ожидая того момента, когда возраст больше не позволит ей танцевать в ночных клубах. Да, с этим были связаны самые мрачные ее переживания.

И, в конце концов, если разобраться, нет ничего плохого в том, что ей так нравится собственное тело, и она легко и безо всякого стеснения занимается тем, что люди лицемерно осуждают. На занятиях по культурной антропологии нам рассказывали, что танцы, в которых женщины вращали животами и бедрами, раньше не предназначались для мужских глаз и символизировали плодородие и мать-природу. И только когда мужчины стали за ними наблюдать, общество сочло их чем-то непристойным и порочным.

В нижней части парка я миновала череду запряженных в прогулочные коляски лошадей. Вдохнула запах конского навоза и вспомнила, как он навевал Тому приятные мысли о доме. Сев на скамейку, я еще раз глубоко вдохнула. Лично мне этот запах навеял приятные мысли о Томе.

Глава двадцать первая

Кингсли стоял в кухне, на фоне впечатляющей батареи бутылок с дорогими винами и подносов, заставленных красивыми бокалами.

— Ваша винная карта покажет клиенту уровень вашей компетентности, так что уделите этому вопросу особое внимание. Научитесь выбирать вина, покупать и хранить их. Каждые несколько недель я провожу семинары с дегустацией вин, так что мой персонал прекрасно разбирается в том, что мы подаем.

Вот, опять же, еще одно преимущество работы у Кингсли.

Расставив на столе двенадцать бокалов, он поведал, что содержимое нужно наливать только на треть, чтобы напиток распространил свой аромат, подышал, и тому подобное… Затем он пустился в рассуждения о разнице между белыми и красными винами.

— Остановимся сначала на красном? — спросил он, ни к кому, собственно, не обращаясь, откупорил несколько бутылок каберне и наполнил бокалы. С виду вино было первоклассным. — Белые вина делают из зеленого винограда или красного, с которого сняли кожуру. Для красного вина используется виноград целиком, с кожурой и зернами. Это сильно воздействует на вкусовые качества. Кожура способствует образованию танина. А чем больше танина, тем более горьким становится напиток.

Он раздал нам бокалы.

— Кто из вас предпочитает красные вина белым?

Я подняла руку. Том тоже. Тара нет.

— Лично я склоняюсь к красным. Они более яркие, насыщенные, я бы сказал, более близкие к земле. Убрав с винограда кожуру, люди лишают его важного компонента, и от этого он становится менее целостным. — Я сделала глоток и отрезала себе кусочек сыра. — Но многим кажется,

что белое вино пьется легче, и они выбирают именно его, — продолжал Кингсли. — И это совсем не плохо. Но лично мне больше импонирует полнота вкуса красного вина. — Он качнул свой бокал, отчего вино всколыхнулось. Я готова поклясться, что, приподняв его вверх, он посмотрел прямо на меня.

Неужели это что-то значит? Правильно ли я его поняла? Я сделала еще один глоток. Возможно. Мне хотелось думать, что он заинтересовался мною. Конечно, я поводов не давала. Да и он тоже вряд ли собирается предпринимать какие-либо шаги. Но было бы здорово. И страшно в то же самое время. Мне пришлось бы убедить его, что, на самом деле, я… не такая, какой кажусь. Потому что вряд ли ему удастся разглядеть мою истинную натуру. Думать об этом было очень приятно. Но ведь мои мысли занимал только Том. Верно?

Время шло к обеду, все мы наслаждались процессом познания, причем самые прилежные ученики были уже под градусом. Ральф показывал Кингсли язык, а я тешила свое воображение мыслью о том, как подойду к Тому, заключу его в объятия и осчастливлю влажным поцелуем в губы. Чем только его покорила эта Тара? Может быть, проблема в том, что я не проявляла особой активности? И, как дура, позволила ей украсть его у меня. Благоприятная возможность представилась, когда Кингсли попросил Тару убрать грязные бокалы в мойку. Том сообщил, что идет подышать свежим воздухом на крышу. Я восприняла это как предложение присоединиться.

— Я с тобой.

Я проследовала за ним вверх по лестнице, и он с усилием открыл массивную дверь на крышу. Ходил слушок, что однажды ученица выбежала сюда и спрыгнула вниз, перемахнув через перила, потому что спалила в духовке целый противень с печеньем.

— Свежий воздух — это хорошо! — провозгласила я.

— Н-да, не привык я столько пить в середине дня.

— Зато было весело. Ну и полезно, конечно.

— Я все равно не уверен, смогу ли различить терпкое вино от не терпкого и вообще…

— Да как вообще можно описать вкус словами?

— Я видел тебя в «Этуаль» прошлым вечером, — сказал он, усаживаясь на скамейку, которую, похоже, самовольно перенесли сюда из парка. — Почему ты не подошла и не поздоровалась?

Мне показалось, будто меня застукали со спущенными штанами.

— Ты же был занят. Не хотела мешать.

— Надо было подойти! Тебе понравилась еда?

— Очень.

— А что ты ела?

— Лосось под соусом. Апельсиново-имбирным.

— Хороший выбор, — одобрил он. — Апельсин и имбирь отлично сочетаются друг с другом.

— О, да. В жизни довольно редко можно найти так хорошо подходящие друг другу вещи.

— Хотя частенько ингредиенты смешивают бездумно, и это портит все блюдо.

— Например, какая-нибудь экзотическая приправа. — Я глупо хихикнула. Вино напомнило о себе. — А ты здорово смотрелся там, когда готовил.

— Спасибо. По правде говоря, мне было довольно страшно. Отец Тары настоящий перфекционист. Каждую минуту я думаю, как бы не облажаться.