Искусство Раздевания

Писать о стриптизе — значит проводить целое исследование о всех его тонкостях, что, разумеется, одной мне было не под силу. Поэтому я благодарна своим подругам, которые вместе со мной наслаждались, жаловались, хихикали, анализировали и просто посещали занятия по стрип-танцам: Венди Уолкер, Андреа Шелл, Шеннон Мюллен, ее подружке, которая при падении ударила спину о барную стойку, и Фа ни Сил-вермен. Я также благодарна мужу за то, что он в это время оставался дома.

Следующие

люди имели сомнительное удовольствие читать мои первые наброски: Жюли Карпентер, Анна Гален, Ли Пайк, Элизабет Одли и Миннетт. Спасибо за ценные замечания.

Ценный вклад в мое познание искусства раздевания и сексуальной индустрии внесли: Анни Сприкл, Скай Лондон, Элизабет Ивз, Лили Бурана, Мэт Сай-камор, Хейди Мэттсон, Тим Кифи, Лиа Стауффер, Шейла Кэли, Джил Нэгл, Шай Стефан, Мэри Лиза Джонсон и Кэтрин Франк. Их вдохновенные и содержательные книги, спектакли и импровизации, беседы и мастер-классы очень помогли мне в воплощении художественного замысла.

Хочу также поблагодарить кулинарных экспертов, поделившихся своим опытом в искусстве приготовления пищи и ресторанном бизнесе: Эндрю Мак-Лохан, Джеремиа Тауэр, Энтони Бурден, Мишель Рухлман, Хелен Стадли и Карн Хаберт Эллисон. Спасибо также Лизе Хейзен за то, что она npedocmaewia мне эти книги. Благодарю Саймона Фейла за последнее прочтение.

Хочу выразить глубочайшую признательность Элейн Костер, научившей меня основам издательского бизнеса, Райэн Монтгомери за ее воодушевление и поддержку, Элизабет Кэндалль за то, что заставила меня «вновь задуматься», и особенно, за беседу о «сексуальных объектах».

Хочу также поблагодарить мою дочь Мадлен и моего сына Дэвида за то, что терпят меня, когда наваливается много работы. Вы постоянно отвлекаете меня на просмотр Остин Пауэрс no DVD, магазины, дантиста и еду, а моя работа горит синим пламенем с острым чувством срочности. Что еще можно желать мамочке?

И наконец, я хочу выразить признательность Стефании Кип Ростен — моему литературному менеджеру, Каре Чезаре — моему издателю, за работу над этим проектом. Спасибо за то, что с самого начала указали мне верный путь. С вами было здорово работать.

— Значит, все вы думаете, что я шлюха!

Тридцать студентов всех возрастов, форм и размеров пришли на занятие для начинающих стриптизеров к моей мамуле.

— И все вы тоже хотите стать шлюхами!

Бывшая стриптизерша Коко Винтерз, моя мамочка, вполне осознавала всю силу своей иронии. Ее всегда считали распутной, а теперь это вошло в моду. Женщины табуном валили на ее занятия, желая поучиться у профессионала.

В мои обязанности входило включать диск Мадонны, когда она демонстрировала свое искусство, и продавать пушистые воланчики, розовые фаллоимитаторы, колье из искусственного

жемчуга, вибраторы и ее книжку «Как раздеваться перед своим любовником» с автографом.

Мне это не нравилось.

Но ее помощница Санни была в отпуске в Греции, и когда Коко попросила меня заменить ее в июле, я не смогла отказать. Но отпуск Санни, похоже, затянулся, и приближался уже сентябрь. И вот я наблюдаю за всем происходящим и чувствую себя очень глупо. Хорошая девочка, помогающая мамочке продавать вибраторы.

Особенно обидным было то, что в этот день мне пришлось к ней переехать. Да, пришлось снова вернуться, чтобы жить вместе. Нанять грузовик с водителем по имени Стэн и перенестись со всем своим барахлом со Сто пятнадцатой на Сорок восьмую улицу. Бамс! А вот и я. В двадцать пять лет снова в своей детской спальне.

— Значит, снова будете жить со своей мамой? — спросил водитель грузовика. Мы ехали по Бродвею, попав в желтую волну светофоров. — Надеюсь, вы поладите.

— Да, все нормально.

У нас с Коко, конечно, были проблемы, но не настолько серьезные, чтобы я не смогла этого выносить. По крайней мере, не придется платить за квартиру.

— Я жил на этой улице, прежде чем переехать к своей матери, — заметил Стэн. — Но ее это очень беспокоило.

— Мою маму ничего не беспокоит. — Мимо проплывали знакомые магазинчики. — В этом-то и проблема.

Мы остановились у светофора на большом перекрестке перед Линкольн-центром. В этот момент крышка письменного стола съехала с кучи моего хлама, нагруженного позади, и стукнула меня по спине. Не сильно, но малоприятно. Я повернулась и затолкала ее обратно.

— Вы уверены, что там все нормально упаковано?

— Все под контролем. Порядок.

У меня не было причин сомневаться, ибо его «порядок» означал небритую физиономию, давно немытые волосы и красноватые припухшие глаза. И не нужно было иметь диплом психоаналитика, чтобы понять — нажми он на тормоза чуть сильнее и нам обоим снесет головы. Я могла бы выйти из машины, устроить скандал, задев его профессиональную гордость, и добраться другим транспортом со всеми своими пожитками. Но, в конце концов, именно он согласился везти мое барахло, так что я решила промолчать.

То, что рухнула крышка стола, было еще не самым страшным. Наибольшую ценность среди моих вещей представляли кулинарные ножи. Любимым был восьмидюймовый японский из легкой стали. С ним я управлялась значительно легче, чем с ножами «Хенкель» или «Вустхоф» с лазерной заточкой. Он был словно естественное продолжение моей руки шеф-повара. И что самое невероятное, у него была полая ручка из нержавейки.

Нержавейка радовала меня больше, чем кого-то могли порадовать бриллианты. Ее приятный серебристый блеск создавал ощущение безопасности. Мне нравилось, что после каждой протирки он снова выглядел, как новенький.