Искусник Легиона
Шрифт:
— Эй! Это ваш?
Мое плетение "слуха", проявило себя в самый неподходящий момент, чужие разговоры меня сейчас волновали меньше всего, но оно ведь так просто не отвяжется. Приоткрыв глаза, я скосил их в сторону и увидел обращавшегося ко мне солдата рядом с… Тирмом!
— А-а-а… — понимающе протянул здоровяк, покивав головой. — Этот? Знаю его. Ему бы только жрать и спать, жрать и спать, совсем он у нас дурак… но ты его то не трогай! Наш капрал любит над ним издеваться, а пока он над ним издевается все остальные в безопасности.
И, громогласно захохотав, как он это всегда делал, прикидываясь идиотом, Тирм направился куда-то в сторону, явно довольный собой. Солдат, выкатив глаза, некоторое время смотрел
Мелочь, а приятно.
Вернув себе прежнее положение, снова прикрыл глаза. Мысли, после забавного инцидента, потекли быстрее и легче. Правда, каких бы то ни было результатов, это не принесло. Семь Видящих… да это, демон все задери, просто смерть для Легиона! И ладно бы они были слабыми, но при трех тысячах конницы, на это можно было даже не рассчитывать. Почти со стопроцентной вероятностью можно говорить о том, что все семь Видящих в ранге Арх-Гарна пятой ступени. Торл и Шун справляются только благодаря запасу Кристаллов Силы, которые я зарядил, но за три дня сражений, вероятнее всего, у них почти не осталось энергии. Вдобавок, вряд ли они могли атаковать. Сначала, скорее всего, долгое время стояли на одном месте, блокируя атаки Искусников, а затем все время отступали, но, опять же, только защищаясь. Хм… отступали? Во время сражения они двигаться не могут, значит, придумали какую-то хитрость? Кстати да, — я, открыв глаза, огляделся, — в наспех сделанном загоне стояло всего десять коней из шестнадцати имеющихся у нас. Шесть коней запряженных в повозку, вот и вся хитрость. С другой стороны я даже так на вскидку и не припомню, чтобы читал о подобном. Во всех книжках только и вдалбливают о том, что Искусники ниже Ранл-Вирна не могут двигаться, когда создают плетения. Что я еще могу сказать? Молодцы! Не зациклились на мысли о невозможности двигаться, а ведь могли. Могли и тогда бы точно погибли, хотя и сейчас еще не факт, что выживут. И это возвращает меня к первоначальному вопросу: что делать? Вернее даже так: что можно сделать с семью Искусниками, имея на руках двух уставших и одного вообще ни на что не способного? Ответ "ничего" как бы ясен и по умолчанию, вот только такой ответ совсем меня не устраивает, вот прямо совсем-совсем.
Значит, разбиваем проблему на два блока.
Первый — энергия.
Нужно каким-то образом передать ее Искусникам, а времени на зарядку Кристаллов Силы у меня нет.
Второй — атака и защита.
В данном случае одно без другого невозможно, но при таком соотношении атакующих-защищающихся удивительно, что Торл и Шун могут хотя бы защищаться. Пусть даже у них есть Кристаллы Силы, но сражаться против семи своих коллег сходного уровня, это дорогого стоит. Правда, еще оставался шанс, что не все семь Видящих имеют пятую ступень, но этот шанс был настолько мал, что я даже не смел, принимать его в расчет.
А теперь начнем по порядку — с первого блока.
Передача энергии. Единственный выход, который знаю, применить печать. Однако эту печать я видел всего раз в жизни. Ее придумал Регдан, но вот как она точно действует, я был не совсем уверен. Так же не уверен, возможно ли ее использовать без тренировки. Неуверен я был и в том, что смогу ее воспроизвести. И в том, что получится ли сделать это на снегу. И, наконец, неуверен в том, что от этого не станет хуже. А еще я знал на счет…
В голове раздался легкий звон. Это один из психоблоков выразил свое недоумение. И правильно. Нечего сомневаться. Лучше жалеть о содеянном, тем более, если не получится, долго жалеть не придется, чем горевать о том, что мог сделать и не сделал.
Чья-то рука, скользнув под плащ, обняла меня за талию.
Переведя несколько рассеянный взгляд на Вейсу, я, положив свою руку ей на плечи, прижал к себе.
— Взгляд у тебя такой, будто глупость какую-то задумал, — чуть насмешливо, произнесла она.
Будто и не было прошедшего месяца.
— Ты знаешь, действительно задумал, — вздохнув, признался я.
— Если ты умрешь, я, наверное, на тебя обижусь.
— Ты знаешь, — повторился я, — тогда я, наверное, тоже на себя обижусь. Смерть — это вообще самый легкий способ избежать проблем. Чик-чик и ты больше никому и ничего не должен, включая себя.
Немного молчания и:
— Я смотрю, ты задумал не просто глупость, а большую глупость.
— Где тут можно спуститься со стены?
— Пошли, — потянула она меня в сторону, — там есть веревки.
По краям стены, оказывается, специально приготовили все, чтобы как можно быстрее поднять отступающих людей.
— Передай Карсту, чтобы они действовали согласно своему плану, так как мой может и не сработать.
— Что ты хоть задумал?
— Да вот не нравится мне, что наших Видящих всего два, а их целых семеро, попробую уровнять шансы, — перекинув веревку через край, приготовился я слезать.
— Стой, — легла мне на плечо рука девушки. — В старых легендах молодой Искусник всегда получал поцелуй в награду от спасенной им принцессы.
— Так я вроде пока еще никого и не спас, — засмеялся я, посмотрев через плечо на улыбающуюся Вейсу.
— Так и я на принцессу не тяну, — обхватывая мое лицо руками, произнесла она, заставляя полностью повернуться к ней.
— Я недавно слышал, что не рекомендуется целоваться на морозе… хотя сам еще не пробовал.
— Ничего, я готова рискнуть, — подмигнула она, уже почти касаясь губами моих губ.
Обхватив ее, прижал к себе.
— А что? По-моему, вполне нормально, — слегка отстранившись, произнесла она.
Ничего не ответив, снова подтянул ее к себе.
— Я говорила только об одном поцелуе, — усмехнулась Вейса, снова отстраняясь от меня.
— Да я и против третьего возражать не буду.
— А потом и против четвертого…
— Да и против пятого тоже, — подхватил я.
— Какие нынче наглые молодые Искусники пошли.
— Так и принцессы им подстать! В случаи чего ножом кинет, а то и вовсе руки сломает своему кавалеру, если тот их слишком уж распустит.
— Обещаю не ломать.
— Ммм… какие многообещающие слова, боюсь, что мне теперь просто нельзя давать волю своей фантазии.
Обхватив мою шею руками, Вейса заставила меня склониться к ней и, приблизившись к моему уху настолько, что от ее горячего дыхания у меня пробежали мурашки по всему телу, произнесла:
— Тогда я пофантазирую за нас обоих.
— Твою ж мать! — довольно резво отскочил я от нее, хватаясь за голову. — Я же еще чуть-чуть и забуду, что вообще собирался делать!