Искушение
Шрифт:
– Кто это «учитель»? – спросила у Джеймса Темперанс, когда он подошел к ней выпить из бурдюка воды. – Это Хэмиш?
– Да, а еще он директор. И прежде чем накинуться на него, подумайте хорошенько.
В его голосе прозвучало предупреждение, поэтому Темперанс поджала губы и продолжала записывать цифры, которые выкрикивали ей мужчины.
– А если бы у вас была жена... – снова начала она.
– Но у меня ее нет! У меня есть только экономка, которая сует свои нос, куда только возможно. Если хотите помочь детям, почему бы не научить их чему-нибудь в воскресенье?
– Я не эксперт по части преподавания
Она осеклась, потому что он смотрел на нее, изогнув бровь. Он пытался объяснить ей что-то. Наконец ее осенило. Это был ее шанс – принести двадцатый век в деревню.
– Да, я поняла. Можно, мы будем проводить воскресный урок в вашем доме? Только я и дети.
– Это можно устроить, – тихо ответил Джеймс, снова отпил воды и подмигнул ей, отчего она, покраснев, опустила голову.
Остаток дня Темперанс записывала числа и одновременно размышляла о том, чему будет учить детей, когда останется с ними один на один. Что женщины должны иметь право голосовать? Что маленькие девочки не должны позволять мальчикам соблазнять их, а потом бросать? Не совсем так. Ей никак не приходила на ум соответствующая тема для воскресного урока.
Она снова посмотрела на письмо матери.
Например, он любит детей, любит играть с ними. Насколько я могу судить, кроме воскресной школы и обычной, которые ведет человек, не вышедший еще из рабовладельческой эпохи, игры с Джеймсом – их единственная утеха.
Темперанс остановилась и подумала о том, как сильно отличалось ее детство от детства деревенских ребятишек – поездки по парку с родителями, катание на коньках и...
– Коньки! – произнесла она и снова посмотрела на письмо.
Мама! Пришли мне двадцать одну пару роликовых коньков, я нашла отличный каток. Пришли их в деревянных магазинных упаковочных ящиках, чтобы здесь никто из взрослых не догадался, что внутри. Еще мне нужны семнадцать Библий белого цвета, чтобы на каждом экземпляре был золотой ангел, если найдешь такие. Я, похоже, скоро начну вести уроки в воскресной школе.
Темперанс откинулась в кресле и
Но Темперанс не отправила письмо с утра, потому что ей пришлось очень много дописывать.
Дочка Грейс прошептала ей на ухо, что хочет показать нечто удивительное. Элис прижала палец к губам и стала подниматься по лестнице, останавливаясь, чтобы Темперанс за ней поспевала. Они пришли в комнату, которую заняла Грейр.
Поразительно, что она сотворила с комнатой, теперь сиявшей чистотой.
Элис подбежала к шифоньеру напротив кровати и тихонько открыла дверцы. Она нагнулась, а когда выпрямилась, в руках у нее была красивая шляпа. Держа ее так, словно это королевская корона, Элис протянула ее Темперанс.
Темперанс еще не приходилось видеть ничего подобного. По полям шляпы расположились цветы ручной работы. Крошечные розовые бутоны, лилии, душистый горошек, но по-настоящему уникальным было их цветовое сочетание, словно пришедшее из далекого прошлого, из далекой страны. Шляпа выглядела так, будто ее нарисовали на холсте сотню лет назад.
– Ты ее нашла? – спросила Темперанс. Она не удержалась и примерила шляпу, оказавшуюся ей впору. В комнате стояло старое зеркало, Темперанс заглянула в него. Шляпа, вся в мягких цветочках, со смягчавшей края вуалью, сделала Темперанс похожей на...
– ...романтическую героиню, – выдохнула она, потом попыталась взять себя в руки и не глупить.
Она нехотя сняла шляпу.
– Надо вернуть ее на место. Эта шляпа женщины, жившей очень много лет назад, и...
– Это ваша шляпа, – девочка заметно расстроилась, когда поняла, что Темперанс не узнала свою вещь.
– Ты не можешь дарить мне то, что тебе не принадлежит.
Девочка взглянула на Темперанс, как на тупицу.
– Вы сами дали мне ее, а мама починила.
– Починила?.. – Темперанс резко перевернула шляпу.
На обратной стороне она увидела лейбл своего шляпного мастера в Нью-Йорке. Некоторое время она пыталась осмыслить, что это божественное творение в виде грязной, промокшей тряпки она день тому назад отдала Грейс.
– Как?! – прошептала она.
Девочка заметно оживилась.
– Мама отпорола полоски от штор, которые вы хотели выбросить, и сделала цветы. Она делала цветы для детского приюта, где выросла. Вам нравится?
– Да. Очень! Очень красиво! – ответила Темперанс, с любопытством разглядывая шляпу.
Как важно, что шелк, из которого сделали цветы, был очень старым...
Она осмотрелась. В этом доме не было ни кусочка ткани, который бы не рассыпался. Шторы, покрывала, обивка. И на каждом отрезке ткани есть сохранившаяся часть, которая сгодится для цветов на шляпу.
Неожиданно дверь открылась, и вошла Грейс. Она остановилась, увидев в руках Темперанс шляпу, которую она починила.
– Элис не стоило отнимать у вас время. Простите, что побеспокоили, – смущенно сказала она, протягивая руку за шляпой.
Но Темперанс ее не отдавала.
– Это одна из самых красивых вещей в моей жизни, – тихо произнесла она, – по правде говоря, я не видела ничего подобного. А уж я, поверьте, в шляпах разбираюсь. Сделай вы такое в Нью-Йорке, продали бы ее за...