Искушение
Шрифт:
– Конечно, нет!
– Жаль, – сказал он и вышел. Некоторое время Темперанс приходила в себя, а затем нехотя выбралась из постели. Ей нечего было надеть, кроме вчерашней сырой одежды.
Глава шестая
К двум часам дня она уже готова была сдаться. Она наверняка смогла бы отмыть квартиры в домах Нью-Йорка, но хозяйство Джеймса Маккэрна оказалось выше ее сил.
Дом был большой, с множеством спален и четырьмя комнатами для приемов, когда-то очень красивых. Еще остались намеки на штукатуренные
Сейчас дом выглядел отвратительной развалюхой. Отовсюду свисала паутина, плесень ползла по привлекательным раньше обоям, грызуны проели норы в полах. В четырех спальнях на потолках зияли дыры, смотревшие на крышу, поэтому в комнатах летали голуби, а в одной комнате обосновались куры. Оставшаяся мебель была грязной и поломанной, но ее было так мало, что фактически комнаты стояли пустыми. И не нужно было обладать талантом дедукции, чтобы догадаться – обстановка пошла на уплату долгов. Увидев, в каком состоянии находится дом, Темперанс посочувствовала Джеймсу Маккэрну и его попытке жить в этих развалинах.
– Даже богатые могут быть бедными, – пробормотала она, закрывая за собой дверь в спальню, где на насесте сидели полдесятка кур.
Голодная со вчерашнего дня, она бродила в поисках кухни и поварихи, но, открыв какую-то дверь, попала во дворик – и словно из ада ступила в рай. По контрасту с грязью и запущенностью дома двор был чист и очень красив, камни, выстилавшие дорожку, сияли, словно их недавно помыли, нигде ни соринки.
Недоумевая, Темперанс подошла к конюшне и заглянула внутрь. Увиденное удивило ее еще больше. Под длинной шиферной крышей стояли шесть лошадей, и, хотя Темперанс не слишком много знала о них, она поняла, что две лошади – для работы, а четверка остальных для чего-то другого. Эти четверо были божественно красивыми: гладкие, лоснящиеся и пышущие здоровьем.
За те полтора часа, что она бродила по дому, ей не попался на глаза ни один человек, а здесь было трое мужчин и высокий мальчик-подросток. Каждый был занят своим делом – полировкой сбруи или чисткой стойла. Один мужчина из ведра с чистой водой поливал и без того чистые камни. Мальчик кормил одну из лошадей яблоками. Никто не посмотрел на Темперанс.
– Простите, – сказала она, но ее словно не слышали. – Простите меня... – произнесла она громче.
Мальчик повернулся и взглянул на нее. Один из мужчин оторвался от сбруи, обернулся к Темперанс, затем сплюнул и вернулся к работе.
– Я новая экономка, и... – она замолчала, поскольку один из мужчин произнес что-то непристойное.
Темперанс повернулась к нему.
– Прошу прощения? Вы мне что-то хотели сказать?
Он смотрел на нее, ухмыляясь.
– Экономка! Еще одна!
Но Темперанс не смутилась. На протяжении нескольких лет она имела дело с мужчинами, настроенными враждебно. Она подошла к незнакомцу, подбоченившись.
– Если вы хотите мне что-то сказать, извольте высказать мне это в
Человек, все еще ухмыляясь, открыл рот, но мальчик втиснулся между ними.
– У нас уже были экономки, – быстро произнес парнишка, – все они долго не задерживались. Маккэрн их вышвыривает.
– Или они сами убегают, – добавил мужчина из-за его спины.
Темперанс вздрогнула. Она думала, что ей первой предложили работу после смерти немолодой экономки.
– А давно умерла предыдущая экономка? Пожилая женщина? И сколько было после нее?
Какое-то время мальчик молча смотрел на нее. Он был красивым, высоким, ростом почти с Темперанс, но ему явно было не больше двенадцати. Его определенно хорошо кормили.
– Шесть, – наконец сказал мальчик, но когда остальные заржали, он немного покраснел и поправился: – Около дюжины.
Казалось, что он извиняется.
– Двенадцать женщин пробовали справиться с этой работой, и у них не получилось? – спросила Темперанс, широко открыв глаза. – Но почему?
– Маккэрн, – буркнул один из мужчин.
– Да, Маккэрн, – подтвердил второй. Третий просто кивнул, умывая водой камни с помощью широкой щетки. Темперанс посмотрела на мальчика.
– Маккэрн, – ответил он еле слышно.
– Ясно, – сказала Темперанс, хотя ей ничего не было ясно. – Сегодня утром мистер Маккэрн сказал мне, что женщины, с которыми он сталкивался, были слишком изнеженными, что жизнь здесь казалась им слишком тяжелой. Но я не из таких...
Она осеклась, потому что мужчины смеялись над ней. Сначала они просто обменялись улыбками, словно знали о том, о чем она не подозревает, а затем громко расхохотались.
Темперанс почувствовала, что начинает злиться. Она сжала кулаки и, развернувшись, ушла обратно в дом. Распахнув маленькую дверь, она очутилась там, где раньше была роскошная кухня, сейчас грязная и пустая.
Отодвинув старый деревянный стул от большого стола, стоявшего посередине комнаты, Темперанс упала на него. Ничто так не заставляет человека сдаться, как огромное физическое утомление. Она ничего не ела за последние сутки, ее одежда была влажной и холодной, а люди смеялись над ней...
Услышав звук шагов, она подняла голову и увидела, что в комнату, шаркая, входит пожилая женщина. Ее седые волосы и кожа были такими бесцветными, а длинная юбка из шотландки такой старой и застиранной, что Темперанс на минуту показалось – перед ней привидение. В этом доме их может быть сколько угодно. Хотя захочет ли хоть одно уважающее себя привидение жить в этой развалюхе?
– Вы настоящая? – услышала Темперанс свой шепот.
В ответ женщина закудахтала от смеха.
– О да, я настоящая! – ответила женщина. – Ну, вот, вы осмотрели дом, думаю, что вы хотите уехать. Алек увезет вас обратно в Мидлей.
И что дальше? – подумала Темперанс. Навсегда остаться жить с отчимом? Продолжать докучать ему встречами, которые она сама ненавидит? Если она еще раз услышит, как очередная безмозглая дама рассуждает о заслугах мистера Диккенса, она сойдет с ума.
Темперанс поднялась.