Искушение Дэвида Армитажа
Шрифт:
— Это длинная история.
— Могу себе представить. Слушай, я должна была позвонить раньше, когда все это дерьмо свалилось тебе на голову. Но позволь мне сказать сейчас: то, что ты сделал… в чем тебя обвиняют… такие пустяки. И я сказала Филиппу, что если бы мне платили по доллару за каждый прочитанный мной сценарий, в котором присутствовали заимствованные строчки, я бы…
— Ты бы была такой же богатой, как он.
— Ну, боюсь, Филипп недосягаем. Но я хочу сказать следующее: мне жаль, что тебе пришлось пройти через все эти неприятности…
— Верно, — сказал я беспристрастно.
— Кстати, твой сценарий мне очень понравился. Такой умный, такой подрывной! Когда мы встретимся, я попытаюсь отговорить тебя от того, чтобы его единственным автором числился Филипп…
— Ну, ты знаешь, как бывает… — так же беспристрастно сказал я.
— Знаю. Филипп объяснил мне, что ты боишься дурной огласки, если будет стоять твое имя. Но после того, как фильм выйдет на экран, я поговорю с ним: пусть признает, что настоящим автором был ты.
— Только если отзывы будут потрясающими…
— В этом не сомневайся, потому что на этот раз у Филиппа по-настоящему сильный сценарий. И ты наверняка слышал насчет Фонды, Хоппера и Николсона.
— Я всегда мечтал о таком составе.
— Мне приятно, что ты объявился, мистер Армитаж. Тем более что я после недоумевала…
— Мы не сделали ничего особо противозаконного.
— Салли… — сказала она. — Как твоя подруга?
— Понятия не имею. Это было одно из тех нелучших событий, которые произошли, когда…
— Мне очень жаль. А как дочка?
— Замечательно, — ответил я, — вот только после фотографий, запечатлевших мое столкновение с Макколлом, ее мать юридически запретила мне видеться с ней… на том основании, что от меня можно ожидать чего угодно.
— Господи, Дэвид, это ужасно!
— Верно.
— Слушай, сдается мне, что тебе пойдет на пользу хороший обед.
— Было бы неплохо. Если будешь недалеко от Мередита…
— Ну, сейчас я в нашем доме в Малибу, пробуду там с неделю.
— А где Филипп?
— Ищет натуру для съемки в Чикаго. Съемки должны начаться через два месяца.
— У вас что, все в порядке? — спросил я, стараясь выглядеть равнодушным.
— На короткое время была приятная перемена. Но недавно и ей пришел конец. А сейчас… наверное, все как раньше.
— Жаль.
— Comme d'habitude [33] …
— …как говорят в Чикаго.
Она засмеялась:
— Послушай, а ты не свободен завтра в обед?
33
comme d'habitude (фр.) — как обычно.
И мы договорились встретиться в час дня в книжном магазине.
Закончив разговор, я спросил Леса, не мог ли кто-нибудь подменить меня завтра днем на пару часов.
— Да ладно, завтра среда, город
— Спасибо, — сказал я.
Чтобы заснуть, мне понадобились три таблетки. Я продолжал слышать ее слова: «Филипп объяснил мне, что ты боишься дурной огласки, если будет стоять твое имя. Но после того, как фильм выйдет на экран, я поговорю с ним: пусть признает, что настоящим автором был ты».
Теперь я понял жестокую логику, с помощью которой этот фрукт сделал свои миллиарды. Если доходило до войны, он был настоящим художником. Это был его единственный большой талант.
Марта приехала точно в час. Должен признаться, выглядела она сияющей. Одета просто: черная футболка, черные джинсы и синяя джинсовая куртка. Но в ней явно было что-то от патрициев Восточного побережья. Возможно, ее длинные темные волосы, стянутые в пучок сзади, возможно, ее длинная изящная шея и высокие скулы… Она напоминала один из портретов Джона Сингера Сарджента, рисовавшего светских дам Бостона в конце XIX века. Или загадка крылась в простых очках, которые она носила. Очки забавно сочетались с байкерским прикидом, не говоря уже о деньгах, которые она теперь представляла. Особенно если вспомнить, что прямоугольная оправа стоила от силы полтинник, к тому же слева можно было разглядеть маленький кусочек скотча, придерживающий дужку. Я понимал, о чем говорит эта клейкая лента: стремление к независимости и высокий интеллект, который, даже месяцы спустя, я находил чрезвычайно привлекательным.
Войдя в магазин, она посмотрела мимо меня — как будто я был Мертвой головой, которую нанял хозяин.
— Привет, — сказала она, — а Дэвид Армитаж…
Затем до нее дошло.
— Дэвид? — спросила она с неподдельным изумлением.
— Привет, Марта.
Сначала я хотел поцеловать ее в щеку, но потом передумал и просто протянул руку. Она взяла ее, таращась на меня со смесью изумления и доброй насмешки.
— Скажи, за всем этим действительно ты?
— Борода слегка растрепалась.
— Равно как и волосы. Я слышала о принципе «назад к природе». Но возвращаться в книжный магазин?
Я засмеялся:
— Зато ты выглядишь великолепно.
— Дэвид, я не сказала, что ты выглядишь плохо. Просто… не знаю… ты не только изменился, ты… трансформировался… Как одна из этих детских игрушек…
— Тех, в которых сержант Джо после некоторых манипуляций прекращается в динозавра?
— Вот именно.
— Считай, что этот новый я — динозавр.
Теперь пришла ее очередь смеяться.
— Не у каждого динозавра есть книжный магазин, — сказала она, оглядывая стопки книг и проводя рукой по полированному дереву полки. — Знаешь, впечатляет. Здесь очаровательно. И… книжно.
— Да, согласен. Здесь нет кафетерия «Старбакс», что делает его некой диковинкой из позапрошлого века.
— Как ты умудрился его разыскать?
— Это целая история.
— Ну, я рассчитываю, что ты расскажешь мне ее за ланчем.