Искупление
Шрифт:
Я исследую глазами профиль Элая и пытаюсь придумать какую-нибудь банальную тему для разговора.
— Я видела тебя в городе, — говорю я, просто, чтобы нарушить тишину.
— Ты уже это говорила.
Это простая констатация, но я все равно чувствую себя очень глупо.
— Спасибо, что помог мне там, — шепчу я.
— Ты уже благодарила меня.
Я закатываю глаза и смотрю в окно. Не похоже, что он любитель поболтать.
Когда Элай поворачивает на мою улицу, я указываю на левую сторону.
— Дом со сломанным забором.
Он
Я удивляюсь, когда он спрашивает:
— Ты живёшь здесь одна?
Я не знаю, как ответить. Я не хочу, чтобы люди знали, что большую часть времени я одна. Это может создать проблемы. Я внимательно рассматриваю его суровые черты лица, прежде чем встретиться с ним взглядом. Возможно, он необщительный до степени, граничащей с грубостью, но не похоже, что он причинит мне боль.
— Папа — дальнобойщик, так что он постоянно в дороге.
Элай кивает и выходит из грузовика, чем еще раз удивляет меня. Я поспешно открываю дверь и, выходя, практически спотыкаюсь.
— Спасибо, что подвёз.
Я иду к воротам, висящим на одном шарнире, и осторожно открываю. Прежде чем я успеваю закрыть их, Элай входит, не оставляя мне иного выхода, кроме как прислонить дребезжащие ворота к разваливающемуся забору.
— Я просто хочу убедиться, что с тобой будет всё в порядке, тогда я уеду, — рычит он.
С округлившимися глазами я наблюдаю, как он обходит вокруг старый дом. Я рада, что сейчас темно. Темнота скрывает облупившуюся краску и сломанные ставни. Дело не в том, что мне стыдно за мой дом. Папа и я стараемся изо всех сил поддерживать его с теми небольшими деньгами, что у нас есть. Я просто не хочу, чтобы Элай думал, что я слишком ленива, чтобы его отремонтировать.
Закончив обходить дом, Элай встаёт передо мной. Не зная, что сказать, я начинаю нервно теребить ремешок моей сумки. Хотя он, кажется, совсем не стремится поддержать разговор.
— Во сколько ты уходишь с работы? — разражено спрашивает меня Элай.
Я хмурюсь, думая, что, чёрт возьми, я сделала не так, чтобы разозлить его. Если он разозлился из-за состояния моего дома, то он может проваливать.
— Я очень благодарна, что ты спас мою задницу сегодня, но теперь можешь идти, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал также раздраженно, как и его.
Его взгляд становиться резким, и я начинаю сожалеть, что я так быстро вышла из себя. Не похоже, что я в состоянии бороться с этим огромным мужчиной.
Когда его пристальный взгляд уже становится реально странным, Элай оглядывается на дом.
— У меня есть остатки краски от работы. Я займусь ремонтом дома на этой неделе.
Мой рот раскрывается, и, прежде чем я успеваю отойти от шока, он уходит.
Когда Элай уезжает, я захожу внутрь и иду прямо в свою комнату. Уже слишком поздно для ужина. Я принимаю душ и ложусь в кровать, чтобы забыть во сне этот странный день.
Прильнув к подушке, я с тяжёлым вздохом закрываю глаза и уже почти засыпаю, когда перед глазами неожиданно возникает лицо
Интересно, какой на самом деле Элай Джексон? Что заставляет его смеяться? Он вообще может смеяться?
***
Меня будит звук непрерывного стука, исходящий от передней части дома. Неохотно я вылезаю из постели и протираю глаза, пытаясь проснуться, когда иду к входной двери. Я открываю её и при виде Элая, который усердно работает у ворот, застываю. Моргнув пару раз, чтобы убедиться, что это мне не снится, я возвращаюсь в свою комнату.
Одевшись, я иду делать кофе. Не знаю, какое кофе нравится Элаю, поэтому делаю ему такой же, как и себе.
Взглянув на часы, я вижу, что на работу мне нужно только через час. Тем более что сегодня суббота, и я работаю только до полудня.
Я выношу кофе на улицу и жду, пока Элай закончит ремонт сломанного шарнира. Он раскачивает ворота, и я улыбаюсь, когда не слышу привычного дребезжания. Эти ворота были сломаны всю мою жизнь.
— Доброе утро, я сделала тебе кофе, — говорю я.
Он выпрямляется и поворачивается ко мне.
— Доброе утро.
Элай берёт кружку, и я наблюдаю, как он глотает горячую жидкость.
— Спасибо, что починил ворота, но, правда, не стоило.
Я дую на кофе, прежде чем сделать глоток.
Он смотрит на забор и говорит:
— Мне нужно заказать кое-что для забора.
Я вздыхаю и качаю головой.
— Сейчас я не могу позволить себе его ремонт. С этим придётся подождать.
Я наблюдаю, как он сжимает челюсть, как будто пытается сохранить терпение. Если я так сильно его раздражаю, зачем он вообще утруждается?
— Где ты работаешь?
— В «Грин Лиф», — говорю я, отчасти радуясь, что он задаёт мне нормальный вопрос.
— Во сколько ты заканчиваешь?
— В полдень. А что?
Я хмурюсь, мне не нравится, к чему это ведёт.
— Я заеду за тобой. Спасибо за кофе.
Он толкает кружку мне в руку, а затем скрывается на заднем дворе дома.
Чувствуя разочарование, я гримасничаю, смотря на его удаляющуюся спину. У мужчины серьёзные проблемы с коммуникацией.
Я возвращаюсь в дом и быстро ополаскиваю кружки. Схватив свою сумку, я убеждаюсь, что заперла входную дверь, и иду на работу.
В магазине я готовлю оформление для местной церкви. Они всегда забирают цветочные композиции прямо перед закрытием. Сегодня я решила использовать подсолнухи. Мне нужно что-то яркое после мрачного лица Элая.
Закончив, я отхожу, чтобы оценить свою работу и убедиться, что в ней нет ничего неуместного или лишнего. Мой взгляд опускается на одинокий подсолнух, всё ещё лежащий на столе. Стебель сломался, сделав его намного короче других. Не думая, я обертываю его в бумагу, смачиваю и кладу в мешок, чтобы сохранить влагу.