Искупление

Рейб Джейн

– Теперь, юноша, ты начал проникаться нашей историей, – сказал изможденный рыцарь.

Грозный Волк молитвенно сложил руки и произнес:

– Да.

Говоря это, он почувствовал в руках что-то острое. Это была морская раковина.

Много лет потом Дамон хранил ее в память о первой встрече со жрецом Темной Королевы.

А после той встречи было еще много ночей, когда жрец проводил магические опыты-видения. Через эти видения он передавал юноше истинные знания об истории рыцарства

и об учреждении Клятвы Крови и Кодекса.

– Я не хочу быть никем – только Рыцарем Тьмы, – сказал Грозный Волк однажды вечером. – Не хочу быть ни оруженосцем, ни рабочим в лагере – только Рыцарем Тьмы.

В тот вечер жрец, который никогда прежде не называл Дамона по имени, улыбнулся. Эта улыбка согрела и успокоила их обоих.

– Юноша, ты и есть Рыцарь Тьмы.

В тот же вечер ему вручили меч с эфесом в форме драконьих когтей, подобрали доспехи, выдали черный как ночь плащ и одежду, и Грозный Волк присягнул на верность Ордену.

– Дамон Грозный Волк, ты – лезвие бритвы, – прогудел Френдал. – Под командой нашего полевого командира ты вонзишься в сердце Найтлунда и уничтожишь наших врагов.

– Лезвие огромной бритвы, – с гордостью произнес Дамон.

– Ты посвящаешься в рыцари и оставляешь позади свое прошлое, – продолжал Френдал.

– Да, все осталось в прошлом, – согласился юноша. Помощник командира протянул руку к шее Дамона, на которой висела цепочка с монетой, каблуком выбил в земле ямку.

– Навсегда в прошлом! – сказал он, бросив туда цепочку с монетой.

Грозный Волк ногой заровнял землю так, что не осталось и следа:

– В прошлом и навсегда.

Когда на следующий день они выступили против людоедов, Дамон лишь вскользь вспомнил о семейной реликвии и испытал только легкую жалость по поводу того, что она никогда не перейдет к его потомкам.

– Тебе есть что вспомнить, Дамон Грозный Волк. Бывший рыцарь протер глаза. Он находился внутри лавки гадалки, а Воплощение Хаоса маячило в нескольких дюймах. Его глаза горели ярче прежнего.

– Это было неслыханное воспоминание, – произнесла тварь, вновь принимая облик ящера, правда, с еще более длинными и острыми рогами. – Ты мыслишь гораздо сложнее, чем драконид, и более здраво, нежели женщина.

– Фиона! Если ты что-нибудь сделала ей…

– Я сказала, что не нанесу вреда ее телу и заберу только несколько рассеянных воспоминаний, спутанных и бессмысленных. В отличие от тебя – ничего интересного и стоящего.

Тварь парила в нескольких дюймах от пола и выглядела еще мрачнее и неприступнее прежнего. Дамон понял, что она стала сильнее.

– Великолепно! Я должна получить от тебя еще одно воспоминание! Всего одно! – Воплощение Хаоса двинулось к Дамону, и без того длинные щупальца стали еще длиннее,

как змеи, готовые к нападению.

– А наш договор! – воскликнул Грозный Волк. – Мы договаривались только об одном воспоминании, а потом ты обещала отпустить нас из этого города.

– Возможно, но разве ты можешь утверждать, что я что-либо взяла у тебя? Я и не брала ничего. Ты мне остался должен воспоминание.

– Я сильно сомневаюсь в этом, тварь!

– Приятное воспоминание, – повторило существо голосом Дамона, который затем приобрел интонации Ферил, Рикали и, наконец, Фионы. – Я должна получить одно воспоминание. Еще одно – и ты свободен.

Призрачные щупальца проникли в голову бывшего рыцаря, перебирая фрагменты памяти. Грозный Волк попытался отодвинуться, но Воплощение Хаоса следовало за ним, сверкая глазами и разевая пасть. Длинный язык снова выполз из пасти и обвился вокруг шеи пленника, не пуская его.

– Только одно воспоминание, я сказала. И ты сможешь уйти.

Дамон сопротивлялся изо всех сил.

– Я не должен пускать тебя в мой мысли! Не должен тебе доверять!

– А ты доверься, – ворковала тварь. – Только одно воспоминание.

– Нет!

Дамон собрал все свои силы в одну мысль, чтобы не подпускать порождение Хаоса. Он понимал: прежде всего необходимо сделать что-нибудь такое, что заставит тварь отстать. Жуткое ощущение настигло его, мурашки пробежали по спине, будто ворвался ледяной ветер.

«Нет!» – все, что смог подумать Грозный Волк, когда существо проникало в его мысли.

Мириады воспоминаний проносились в голове Дамона; о детстве людей, живших в этом городе, о юношеских романтических увлечениях, потерях друзей, странных случаях – даже мысли собак, попугаев и других животных и птиц, которых держали дома горожане. Всех их убило Воплощение Хаоса, опустошив их память. Были там и воспоминания Фионы, у которой существо тоже украло мысли – жуткие и беспокойные.

– Безумие, – прошептал Грозный Волк, когда болезненные мысли соламнийки коснулись его.

Глаза бывшего рыцаря вспыхнули. Безумие Фионы – вот ключ! Оно ослабило существо, повредив и его разум.

– Я не ослабла, – заспорила тварь. – Ничто меня не может обессилить.

Но Дамон думал иначе, его мысли вертелись вокруг Фионы и ее недуга, концентрируясь на них.

– Хватит! – взвизгнуло Воплощение Хаоса. Но Грозный Волк и не думал останавливаться – он только удвоил силы.

Внезапно щупальца существа выпустили его, и отвратительный ящер взлетел к потолку, прожигая Дамона ненавидящим взглядом.

– Думаешь, победил?! – усмехнулся он.

– Да, тварь, я победил! Больше тебе не удастся получить ничего – ни у меня, ни у моих друзей!