Искупление
Шрифт:
Я чувствовала себя вдохновлённой. Долгий период времени мне не было так легко и приятно. Странно, ведь я ощущала себя такой воодушевлённой именно в том городе, где я впервые по-настоящему была эмоционально разбита.
Мне пришлось рассказать Мари о вчерашнем происшествии на благотворительном балу. Новостные статьи уже пестрели сообщениями о событиях того вечера. К счастью, фоторепортёров не допустили на мероприятие, поэтому всё базировалось на пересказах очевидцев.
– Эскалант должен чувствовать благодарность по отношению к тебе, а не продолжать вести себя как последняя свинья! –
– С чего бы это? – я сделала глоток ароматного кофе с молоком и шоколадной крошкой.
Мари хмыкнула:
– Ты ему дала стимул стать тем, кто он есть сейчас! – провозгласила она. – Вон видишь, здание возвышается напротив?
Я посмотрела в сторону огромного многоэтажного строения, отражающего лучи зимнего барселонского солнышка:
– Ну?
– Это его компания. И ему принадлежит не несколько этажей, а всё здание! – подруга аппетитно вкушала пенку со своего капучино.
– Значит, он добился своих целей… – задумчиво молвила я, вспомнив, как сюда он привозил меня однажды, больше трёх лет назад. – Отец всё же дал ему средства. Как долго он вымаливал его прощенье?
Я отогнала от себя воспоминания, которые больно кольнули в том месте, где вместо сердца в моей груди чернела тьма.
– Что ты! Герцог так и не простил Виктора! – воодушевлённая тем, что может со мной обсудить эту тему, продолжала Мария. – После того как Маркус убедил его в вашем «романе», он словно окаменел. Я и Адриан пытались его разуверить в этом бреде, угрожали Маркусу, но всё было безрезультатно. Знаешь, мы с Эйдом уверены, что он всё это заранее подготовил. Уж очень отрепетированно звучала его речь…
– Надо же, как я ему не угодила! – пробормотала я, ковыряясь блестящей десертной ложкой в тирамису.
И всё же он добился так необходимой ему славы!
– …После того вечера Эскалант пропал. Только сплетни разные ходили. А увидели мы его уже в аэропорту, когда тебя провожали. Потом уже стало известно, что он записался в ряды миротворцев, куда-то на Восток. Его не было ровно год. Вернулся Виктор, честно говоря, другим. Ожесточился, что ли? Больше никаких клубных тусовок, беспутных связей, светских сборищ… Он словно выпал из этой жизни. Его никто ни видел, лишь мельком. Общался только с Себастьяном, а Ксавьер и Хоакин перестали для него существовать. Это я их процитировала, кстати…
Пока Мари мне всё это рассказывала, я не сводила взгляд с нового офиса Эскаланта. И, словно повинуясь непонятному закону, к этому фешенебельному зданию подъехал чёрный автомобиль, чья отполированная поверхность сияла тёмными бликами под лучами солнца.
Входные двери разъехались в стороны, и в дверном проеме показался Виктор Эскалант, он быстро шагал к подъехавшему автомобилю. Он говорил по телефону, на ходу надевая солнцезащитные очки.
По привычке моё дыхание замерло. Мне была знакома эта походка, как и его безупречный вид. Теперь он выглядел чересчур солидно и серьёзно для своего возраста. Чёрное пальто, перчатки, обувь, лишь ворот и рукава рубашки белели в его одеянии. На руке, державшей телефон у гладковыбритого лица, сверкнул циферблат наручных часов.
Дверь автомобиля мигом открыл швейцар, и Эскалант, ни секунды не ожидавший, сел в салон.
Я выдохнула.
Мария проследила за моим взглядом.
А не нарочно ли она привела меня именно в этот ресторан и уговорила сесть на улице? Да нет, зачем ей это?
– Да-а-а, – протянула она. – Он сейчас очень крутой.
– Я заметила.
– Его компания занимается производством автомобилей, выставками. Говорят, работать у него очень сложно, Эскалант свирепый руководитель. У него куча автосалонов по всему миру, а показы он устраивает просто нереальные. Мы были на нескольких. Невероятное зрелище, – Мари на миг задумалась, будто не решаясь продолжить, но всё же заговорила. – И романы он теперь заводит только с моделями – красивыми, молодыми и безмозглыми. С последней ты вчера познакомилась.
Мне вспомнилась его девушка. Мария так точно её описала…
– А что же Маркус?
– В прошлом году он закончил УБ, – усмехнулась подруга, – и уже три года находится в отношениях с… Внимание!.. Амалией Ривас!
– С кем?! – поперхнувшись кофе, я закашлялась.
– Да-да, тебе не послышалось! – закивала Мари. – Именно она его и утешила, после того как ты кинула своего псевдопарня.
Пазлы злого замысла стали складываться в одну картину под названием «Месть».
– Значит, она ненавидела меня и Эскаланта, как и Маркус. У неё любовь, а у него – зависть? – я вслух сопоставляла факты и домыслы. – Всё просто до смешного. И так низко…
– Это точно! – сочувственно вздохнула Мария. – Но меня поражает, что Эскалант поверил во всё это и, судя по твоему рассказу о вчерашнем вечере, продолжает верить!
Я усмехнулась, не скрывая горечь:
– Очевидно, так ему легче простить себя. Думать о том, какая я подлая на самом дела, намного проще, чем размышлять о своём скотском поступке. А так мы вроде бы с ним квиты.
Мы замолчали, думая о своём.
Я вспоминала о словах, которые вчера Эскалант говорил мне в лицо. Теперь понятно, почему он меня ненавидит. Он уверен, что я его предала и обманула.
Надо же, его ум позволил ему за такой короткий срок построить успешный бизнес, а вот разобраться в примитивной женской интриге он оказался не в силах.
– Ты… больше не любишь его? – вдруг осторожно спросила Мари и выдернула меня из задумчивого состояния.
Я удивлённо приподняла брови.
– А я его никогда не любила. Я влюбилась в героя, роль которого он блестяще сыграл. Знаешь, это как любовь не к актёру, а к его персонажу в фильме? Там он спасает мир, носит крутые джинсы и тёмные очки. А в жизни шарахается от собственной тени и требует, чтобы его волосы укладывали не на левый, а на правый пробор.
Мари рассмеялась, и я вместе с ней, хоть грусть в моей душе продолжала жить уже больше трёх лет. Я веселила и веселилась, улыбалась и говорила милые слова. Но внутри – истекала кровью и кричала от боли. Я настолько привыкла к этому состоянию, что почти не обращала на это внимание. Только по ночам мне было сложно. Там мысли окутывали меня со всех сторон, давя своей гнетущей силой и панической жестокостью.
Единственное, чего я боялась теперь, это то, что я останусь такой навсегда и это никогда не пройдёт.