Искупить кровью
Шрифт:
– Я как раз об этом думал, Карцев. Сейчас напишу записку.
И на планшете нацарапал короткое донесение.
– Держите, Комов. Пробираться будете оврагом...
Комов машинально взял записку, но тут дрожащим голосом попросил:
– Разрешите остаться с вами. Я не хочу уходить, не хочу.
– Это же приказ, малыш... Пойдем, я провожу тебя до оврага, - сказал Костик и взял его за локоть.
– Да, это приказ, Комов... Ну, с Богом...
– сказал Пригожий и подтолкнул Комова.
Это "с Богом" странно было услышать на поле боя. Странно, но и очень
– Радуйся, мальчиша, и не переживай. В живых останешься, сообщишь хоть своей училке, если что с ротным нашим случится. Может, он тебя потому и послал.
– Ну, а вы как?
– Мы-то?
– усмехнулся Костик.
– Авось выкарабкаемся как-нибудь, отпевать нас рановато. Мы с тобой после войны еще в "Форум" сходим, пивка там попьем, музыку перед сеансом послушаем...
– Какое кино, Костик! Что я, маленький, не понимаю, что ли.
– Кино - самое обыкновенное. "Жизнь - это трогательная комбинация", как говорил мой тезка Костя-капитан из фильма "Заключенные". Смотрел? В жизни все может случиться.
Они вышли из траншеи, до оврага оставалось немного, но в рост не пойдешь, пришлось перебежками. Добравшись до оврага, присели. Костик осторожно прижег сигаретку и, скрывая ее огонек полой телогрейки, затянулся.
– Вот перекурим, и пойдешь, малыш... Только осторожней продвигайся, будь начеку.
– Почему? Там меня не видно будет.
– Понимаешь, не дураки же немцы, должны же они предполагать, что к нам подмога может прийти. Неужто не ждут? А самое подходящее место овраг. Понял?,.
Немцы были, конечно, не дураки... Они давно уже расположились наверху по обеим сторонам оврага и ждали русских, недоумевая, почему они не идут. Они замерзли и тихо переругивались, проклиная "иванов", которые по всем правилам должны прислать подкрепление своим, но почему-то не шлют, а бой в деревне уже кончился, русские в их окопах, еще один удар, и они будут выбиты, и тогда им тоже придется отходить по оврагу. Обер-лейтенант, посылая их сюда, поставил две задачи: отбить подкрепление, если оно пойдет, и не выпустить ни одного русского при отходе. Уж больно был он зол на них за то, что каким-то чудом выбили его роту из теплых изб Овсянникова, которое они так надежно обороняли в течение двух месяцев и в котором полагали продержаться до весны, до нового наступления войск на Москву.
Костик докуривал уже сигарету и вот-вот собирался проститься с Комовым, как услышал стрельбу в овраге, выклики своих и немецких команд...
– Ну, малыш, что я говорил? Считай, в сорочке ты родился. Айда назад!
Они побежали к траншеям, а потом, уже в них, расталкивая испуганных стрельбой бойцов и не отвечая на их вопросы, добрались до ротного, который приподнялся из окопа и смотрел в сторону оврага, стараясь разобраться, в чем дело, откуда идет стрельба. Костик, торопясь, выложил ему:
– Немцы
– Найдите политрука, - приказал Пригожин, сразу понявший, что теперь-то отход неизбежен, иначе вся рота будет уничтожена или пленена.
– Ну, что? Плохо наше дело?
– взволнованно спросил подошедший политрук.
– Да. Пока там, в овраге, идет бой, роте надо отходить.
– Приказа-то нет...
– обреченно выдохнул политрук.
|- Отсутствие приказа не оправдывает бездействие командира, так, кажется, в уставе. Так вот, приказываю вам обеспечить организованный отход. Берите правее оврага. Если немцы не запустят осветительных ракет, пройдете без потерь. Я остаюсь с несколькими бойцами в прикрытии. И поскорей, пока немцы не начали атаку из деревни. Поняли?
– Да, все ясно, - со вздохом облегчения ответил политрук, однако добавил для приличия: - А ты как, ротный?
– Не беспокойся, как-нибудь выберемся. Иди.
И тут они увидели стоявшего неподалеку Сысоева, который сделал шаг к ним.
– Я, товарищ ротный, со своим взводом без приказа отходить не намерен.
– Не дури, сержант. Себя не жалеешь, людей пожалей, - выдержал Костик.
– Сколько в вашем взводе осталось людей?- спросил ротный.
– Двенадцать штыков.
– Останетесь со мной в прикрытии. А вы, Карцев, отправляйтесь с политруком, мне не нужен сейчас связной.
– Нет уж, командир, этот номер не пройдет. С вами остаюсь, - твердо заявил Костик.
– Спасибо, - просто ответил Пригожий.
Пока рота покидала окопы, бой в овраге еще гремел, а в деревне немцы помалкивали - ждали, видно, конца схватки в овраге. И вот в эти напряженные минуты ожидания неминуемого боя, может, последнего для них, Костик, чтоб разрядить обстановку, решил с Сысоевым побалакать.
– Выходит, сержант, ты и верно герой, - начал он.
– Какой герой? Просто я по правилам воюю, по уставу. Понял? И без приказа отходить не имею права.
– Так по уставу последний приказ выполняется. Ротный наш отдал приказ, должен исполнять, а ты?
– Что я? Приказ на взятие деревни нам комбат отдавал. Мы ее взяли, выбили гадов, а теперь обратно отдавать?
– Уже отдали...
– Плохо дрались, значит. И отвечать за это будем.
– Дрались мы не плохо, но силенок не хватило... Ладно, сержант, ты скажи мне, почему особист знал тебя по фамилии и сразу вызвал?
– Память у него на фамилии хорошая, вот и вызвал.
– Ты мне мозги не дури. Давай по правде - работаешь на него?
– Еще чего? Он меня еще на формировании вызвал, поскольку я в Монголии воевал, ну и награда у меня... Разговор там сам знаешь какой - знаем, что вы боец сознательный, верим вам, на вашу помощь надеемся... Что мне отвечать? Надейтесь, говорю, в бою не подведу... А он: вы мне зубы не заговаривайте... Тут подошел к нему кто-то, он и отпустил меня - идите пока, потом поговорим, ну а потом не вышло. Вот так... Ты меня "героем" не дразни, сам-то почему остался? Тоже геройствуешь? Посылал же тебя ротный.