Искры
Шрифт:
Со дня явления святого знамения армянская церковь установила праздник, справляемый по сию пору. Со дня явления святого знамения Вараг стал Сионом армянских гор; его вершина, склоны и подножие покрылись монастырями, и множество церковников заполнило эти обители. Долгие годы святое знамение хранилось в Варагском монастыре, и тысячи паломников стекались туда на поклонение. Богатые и бедные жертвовали золото и серебро, свое имущество и поместья служителям святого знамения, чтоб это прославленное священное место Васпуракана было благословенно во веки веков. Иноки вкушали плоды народного благочестия и возносили к небу молитвы за суетный
Гагик Арцруни израсходовал крупную сумму денег и сделал для св. знамения раку и хранилище. А царевич Ашот, потратив тридцать тысяч золотых, украсил хранилище жемчугами и другими драгоценными каменьями. Сенекерим, последний царь из династии Арцруни, отказавшись от царства и передав его греческому императору, не захотел расстаться со святыней и увез с собой раку в Себастию. Впоследствии св. знамение было вновь перевезено в Вараг вместе с прахом злосчастного царя и в течение долгих лет служило предметом алчных вожделений различных деспотов. В 1651 году курдский бек Сулейман, под командованием атамана разбойничьей шайки Чомара, разорил Вараг и увез в плен святое знамение. Исчезли в несколько дней плоды вековых щедрот благочестивого народа. Четыре года святыня находилась в пленении. Это были дни великой скорби и траура для жителей Вана. Много раз были посланы посредники с богатыми выкупами и, наконец, с большим трудом удалось вернуть из плена святыню страны.
Мы подымались на вершину Варагской горы. Вплоть до определенной черты гора покрыта зеленью, кое-где виднеются кустарники, небольшие рощицы, зеленеющие лужайки, а во многих местах, по склонам разбросаны холмистые нивы поспевшего ячменя и пшеницы. Трудились жнецы, блестели серпы, и заунывная песня труженика оглашала священные места горы-великана.
Было раннее утро, но уже стало припекать. Пастух, накинув войлочный балахон свой на посох, сел в его тени, чтобы укрыться от знойных лучей солнца. Вокруг него, рассеявшись по зеленым лугам, паслись овцы, весело перебегали с уступа на уступ козы, а бдительные псы зорко глядели издали за их беззаботной игрой, которой каждую минуту могла угрожать беда…
Выше зеленой черты, до самой вершины, гора Вараг лишена растительности; высятся лишь угрюмые темно-бурые скалы. Редко ступает туда человеческая нога. Порой быстрокрылые куропатки стаями перелетают с утеса на утес, иль чернокрылый орел, словно мрачный и печальный дух, сидя одиноко на скале, глядит грустно вниз — на развалины дворцов Арцруни, тех Арцруни, которые в продолжение веков берегли, заботились о нем…
Гора Вараг — бассейн Ванской долины; отсюда сбегают многочисленные ручьи, орошающие обширные сады Айгестана и снабжающие водой разбросанные по склонам гор деревни.
Не доезжая до монастыря, мы встретили группу людей. Тут, по-видимому, испытывали новое земледельческое орудие, плуг, который своим видом нисколько не походил на местные тяжелые неподвижные сохи. Держась за орало, плугом управлял человек высокого роста; судя по одежде, он был не из светского звания. Он показывал неопытным монастырским пахарям, как надо пользоваться новым земледельческим орудием. Все следили за ним с глубоким вниманием. «Бог в помощь», — обратились мы к ним с приветствием и прошли дальше. Увидев, что мы идем по направлению к монастырю, один из них, молодой монах, выделился из толпы и предложил нам проводить нас. Когда мы дошли до монастыря, Аслан спросил его:
— Можем ли мы видеть Айрика [80] .
Так
— А разве вы его не узнали? — удивленно спросил монах. — Ведь человек, который правил плугом, был Айрик.
— А что это за плуг?
— Айрик недавно выписал его из Европы; сегодня в первый раз его пробовали. Скоро мы получим еще кое-какие орудия.
— Значит, монастырь занимается земледелием?
— Да, он сам обрабатывает свои земли. У нас при монастыре имеется и земледельческая школа.
80
Айрик — отец, батюшка. Так прозвали католикоса Мкртыча Хримяна.
— Айрик не скоро вернется?
— Скоро. Он увидел, что вы направляетесь к монастырю и велел мне проводить вас, подождать его прихода.
Когда мы через главные ворота вошли в монастырь, перед нашими глазами предстали замечательные строения древнейшей святыни, их внешний вид произвел на меня такое впечатление, что я невольно подумал: здесь увижу нечто совершенно противоположное монастырю Ктуц. И вправду, это был другой мир; здесь кипела иная жизнь, здесь не ощущалось расслабляющего благовония монастырского ладана, здесь духовное и небесное сливалось с мирским.
Монастырь утопал в зелени садов и рощиц; протекали прозрачные студеные ручьи и, слившись воедино, с большим шумом приводили в движение тяжелые жернова монастырской мельницы.
— Эти деревья насадил Айрик, — объяснил нам провожатый, — а эта мельница долго бездействовала, Айрик исправил ее.
Молодой монах повел нас в довольно опрятную, со вкусом убранную комнату и вступил с нами в задушевную беседу; он спросил нас, кто мы, откуда приехали, долго ли г. доктор пробудет в Ване, какой национальности он, какими языками владеет и т. п. В этих вопросах было так много сердечности и простоты, что Аслан охотно отвечал на них.
— Давно ли Айрик состоит настоятелем монастыря? — спросил Аслан.
— Нет, не очень давно, — отвечал монах, — но за короткое время он сделал столько, сколько другой — как бы ни старался — не сделал бы и в двадцать лет.
Молодой монах был ученик Айрика. Я заметил, что ученики Айрика, когда начинали говорить, о своем учителе, как-то особенно воодушевлялись и с особенной гордостью произносили имя того, кого так любили и уважали.
— До Айрика этот монастырь был почти развалиной; не было тут ни школы, ни учеников, ни правильно налаженного хозяйства. Его доходы расхищали все, кто мог. Монастырь был по горло в долгах. Даже рака св. знамения была заложена у ростовщиков-турок. Айрик сумел вызвать монастырь к жизни. Все, что вы увидите здесь, дело его рук. И наградой за все это — ненависть, преследования и козни мракобесов!..
При последних словах голос монаха дрогнул. Он рассказал об одном прискорбном случае, происшедшем в те дни. Айрик шел, по своему обыкновению, пешком в Ван. Встречается по дороге курд. Айрик своим орлиным взглядом смотрит ему в лицо. Курд приходит в замешательство, у него начинают дрожать руки.
— Почему ты смутился, приятель? — спрашивает его Айрик с обычной мягкой улыбкой.
— Я хотел убить тебя, — отвечает разбойник и, опустившись перед ним, обнимает колени Айрика.
— А почему не убил? — спрашивает Айрик, подняв разбойника.