Искры под пеплом

Дугинец Андрей Максимович

— Мария Степановна.

— Пожалуйста, Мария Степановна, выпейте нашего чайку, покушайте, а уж потом будем беседовать. Ведь вы устали.

Хорошими, доверчивыми глазами посмотрела гостья на одного, другого, третьего и, как-то виновато улыбнувшись, сказала просто и задушевно:

— По-моему, я попала к своим, так что кормите, — сняв с плеча автомат, положила его на траву и устало села к костру, подложив под себя ноги, как обычно садятся женщины, одетые в узкую юбку. И, уже сидя, расстегнула свой

ремень, на котором висели лимонки и баклажка. Сняла и эту тяжесть.

— Плечо нарезало, — словно извиняясь, сказала она и взяла из рук Ефима берестяную кружку с чаем.

— Ребята, разойдитесь по лесу на километр-полтора на всякий случай, — сказал Михаил. — А вы, Дмитрий Артемьевич, останьтесь, побеседуем с Марией Степановной. Да, Ефим, пойди смени Сашу, пусть тоже чайку попьет. Он заслужил сегодня благодарность командира отряда. — И, обратившись к гостье, Михаил спросил, почему она пошла искать партизан в полном боевом — ведь в гражданском было бы безопаснее бродить по лесу.

— Думаете, я надеялась найти партизан? — грея руки об кружку, отвечала Мария Степановна. — Я рассчитывала только на их бдительность. Сами увидят и остановят, если действительно забреду в их зону. А на женщину в гражданском не обратят внимания или притаятся, пусть идет своей дорогой.

— Расчет верный, — одобрил Михаил.

Утром Саша пошел с Марией Степановной на розыски ее товарищей. И только на пятые сутки они вернулись всем отрядом.

Партизаны сидели возле огромного шалаша, который соорудили на случай дождя.

Михаил и Дмитрий Артемьевич еще издали поняли, что их пополнение целиком состоит из среднего комсостава, не ниже капитана.

— Да, я среди них самый младший, — смущенно сказал Михаил.

— Щорс был самым молодым в своем полку, — ответил учитель. — Бородой спасался от молодости.

— Дмитрий Артемьевич, а как я буду им рекомендоваться? — вдруг растерянно спросил Михаил. — Ну, военврачу сказали, что мы разведка партизанского отряда. Но теперь-то врать неудобно.

— Отрекомендуйся как есть, командиром партизанского отряда.

— А как называется отряд?

— А правда, товарищи, — обратился учитель ко всем. — Как мы назовем наш партизанский отряд?

— «За Родину!» — буркнул Ефим, палкой шуруя в костре.

Все охотно его поддержали.

— Давайте уж по всем правилам, — заговорил угрюмый молчун Игорь Синьков. — Как в гражданскую, раз есть командир, то нужно и комиссара.

— А комиссар у нас есть. Прирожденный комиссар, — ответил Михаил. — Дмитрий Артемьевич.

Все восприняли это как само собой разумеющееся.

— Ефим, покрепче заваривай чай! — приказал Михаил. — Вари картошку. Эти люди очень устали.

Еще издали Михаил заметил, с каким вожделением гости посматривали на костер.

Шли они врассыпную следом за Марией Степановной. Саша был замыкающим. Но, приближаясь к лагерю, понемногу подтянулись, на ходу построились по два. Теперь первыми были военврач и батальонный комиссар, совершенно седой, грузный человек, видать сильно постаревший за последнее время.

Михаил и Дмитрий Артемьевич встали для встречи гостей. Остальные пошли кто за хворостом, кто на ручей, а Ефим полез в шалаш за продуктами.

— Чугуев Иван Тихонович, — устало козырнув, представился батальонный комиссар.

Ему, видно, неудобно было говорить о своем звании в таких обстоятельствах.

— Орлов, — представился капитан интендантской службы.

— Боцман Василий Золотов. Из Пинской речной флотилии, — представился коренастый, очень широкий в плечах парень в простом сером костюме из грубого домотканого полотна, под которым красовалась тельняшка. На плече он держал немецкий ручной пулемет.

— А, братишка! — добро улыбаясь, сказал Михаил. — Остались у меня дружки в Астраханской флотилии. Орлы!

— Ну-у, Волга не Припять! — присвистнул «братишка». — Патронов у вас к этой штуке нет? — хлопнул он по стволу своего пулемета.

— Немножко есть, но будет столько, сколько надо, — ответил Михаил и весело подмигнул. — Позаимствуем у немцев. Собираемся установить с ними теснейший контакт на всех дорогах — и на железных и на шоссе.

— Понятно!

Четвертый ждал, пока кончится разговор этих двух, видно, понравившихся друг другу, чем-то один на другого похожих парней. Наконец Михаил козырнул и ему.

— Запорожец Иван, — отрекомендовался пожилой, усатый, с огромными черными бровями солдат в полной форме, с винтовкой за плечами и пятью гранатами на поясе. — Був ездовым на санитарной повозке. Кони мои пропалы. Повозку покынув.

— Ничего, папаша, была б голова, а кони будут, — попросту успокоил его Михаил.

Обедали хозяева и гости вместе, за исключением двух дозорных. Батальонный комиссар сидел рядом с Михаилом. Пообедав, он тут же попросил представить его самому командиру отряда, Мишке Черному.

Остальные гости настороженно прислушались к этому разговору.

— Да, хорошо бы сразу поговорить с самим, — поддержал его капитан. — Мы много о нем наслушались.

Михаил прищурил глаз, словно целился, и спросил вкрадчиво:

— А вам очень хочется, чтобы тот Михаил Черный был еще чернее меня?

Чугуев, пожав плечами, виновато улыбнулся.

— Наш командир, — кивнул Дмитрий Артемьевич на Михаила. — Тот самый Мишка Черный. Так его прозвала полиция.

— Вот как! — удивленно хлопнув себя по колену, воскликнул батальонный комиссар. — А где же весь отряд? Говорят, что у вас сотни две бойцов.