Искры гнева
Шрифт:
— Экий ты деловой, — хохотнул Эсгон, вырвав травинку и зажав ее в зубах. — Поди в Масскаре прожигал золотишко, что получил за задание с Мари, а теперь все в чувства прийти не можешь, вот и отлыниваешь от тренировок.
— Нет, — спокойно ответил я, — я должен был выплатить долг графу Скаргарду за обучение и все это время провел там. Теперь, как я уже сказал, готовлюсь к походу на север и помогаю некро-мастеру Боулю.
— Некро-мастеру Боулю, — язвительно передразнил меня Эсгон, выплевывая травинку. — Это ведь твой отчим. Так и говори, батя мой неродной на север
— Ага, куда нам обычным трудягам до вас некро-мастеров? — поддержав его, буркнул Боров.
Ну надо же, а я и подумать не мог, что все настолько запущенно. Они, видите ли, из-за этого нам отказывают.
— Все не так, — возразил я. — Что-что, а уж высокомерием Хаген никогда не страдал, это вы зря. У него не так уж много времени на подготовку, поэтому он занимается другими делами. К тому же вы вечером отправляетесь в Ахидж, а нам бы получить ответ сейчас. Так что?
— Нет, — буркнул Боров, а Эсгон злорадно оскалился, даже не повернувшись в мою сторону.
— Даже не узнаете всех деталей? — удивился я.
— Нет, плевать на детали, если мы не собираемся тащиться с вами на север, — отчеканил Боров и добавил: — Если Мари нам ничего не сказала, значит, это или необязательно, или слишком рискованно. Поэтому в обоих случаях — нет.
— Хорошо, — протянул я, вставая с травы и запуская руку в карман, где покоился кошель с золотыми монетами. Там было ровно сто диксов, я бросил его под ноги демоноборцам и сказал: — Ставлю сотню на то, что побью рекорд по прохождению полосы препятствий.
Эсгон метнул на меня возбужденный взгляд и юрко схватил кошель, развязал тесемки и жадно уперся взглядом внутрь кошеля.
— Нет у нас сто диксов, чтобы на такие суммы с тобой играть, — угрюмо ответил Боров, окинув меня недовольным взглядом, а затем вырвал кошель из рук Эсгона и бросил мне под ноги.
Несколько демоноборцев, услышав наш разговор, тут же замолкли и заинтересованно уставились на меня.
— Какие суммы, Боров, — хохотнул Эсгон, — ты что, всерьез думаешь, что Тео сможет побить рекорд Рика? Да паренек же явно дурью мается, — он уставил на меня насмешливый взгляд и протянул: — Хочешь нам деньги подарить, так дари сразу, и ноги-руки целее будут и не опозоришься зря.
Боров окинул Эсгона порицающим взглядом, а затем снова повернулся ко мне, ногой подвигая ко мне кошель.
— Забери это, Тео. А хочешь на полосу, так вперед. Я даже поставлю на тебя пару монет. Парни вон, только начали. Но столько ставить не нужно.
— Не-е-ет, — настойчиво протянул я, возвращая демоноборцам носком ботинка кошель. — Я ставлю сто диксов на прохождение полосы. Если проиграю, поделите их между собой. А если выиграю, вы отправитесь с нами на север.
— Я участвую! — тут же с азартом воскликнул Рик.
— И я в деле, — вскочил второй, смуглый и крепкий мужчины с глубоким шрамом через всю щеку, кажется, его звали Гроджи.
— Ну и я тогда, — ехидно усмехнулся Эсгон, резко подавшись вперед
Еще один демоноборец лениво поднялся с места и подошел ближе. С легкой заинтересованностью посмотрел, как Эсгон считает деньги, но ответа пока давать не спешил.
— Ну а ты, Боров? — вскинул я вопросительно брови.
Боров посмотрел на меня с такой неподдельной обидой, вздохнул тяжело:
— Бьешь по самому больному.
— Ну так значит ты согласен? — заулыбался я.
— Если Болтун согласится, тогда и я согласен, — пробубнил Боров, махнув головой на последнего демоноборца, который еще не дал ответ.
Болтуна я помнил по рассказам Рейга. Он был немым с рождения, но имел отличный слух и владел несколькими редкими для человека физическими гранями. Например, хорошее зрение, в том числе и ночное. И это делало его одновременно отличным следопытом и демоноборцем. Я еще тогда сделал для себя мысленную засечку, что нужно следить, где находится Болтун и поменьше говорить о том, что пока нужно сохранить в секрете.
— Так что, Болтун? — обратился я к нему. — Хочешь сыграть?
Болтун усмехнулся и показал мне несколько жестов.
Я, даже не удивившись, обнаружил, что знаю этот язык жестов. Будучи Анандом я с сестрой Равен выучили этот язык, чтобы общаться тайком от родителей и учителей во время уроков и на всяких скучных официальных приемах.
«Золото хочу, — широко улыбаясь, показал мне жестами Болтун, — но не хочу тащиться на шарганов север, надутый и сопливый ты засранец».
Ну, он, конечно же, был уверен, что я ничего не пойму, а Боров тут же бросился переводить:
— Сказал, что от денег бы не отказался, но на север не хочет.
Я одарил Болтуна невозмутимой улыбкой и тоже ответил на языке жестов:
«Так решайся, трусливый хрыч. Кто знает, может, и золотишко получишь. А нет, тогда все же придется тащиться со мной на север. Но едва ли я уверен, что нам пригодятся такие старые ссыкуны».
Боров неожиданно громко заржал, а у Болтуна сначала от удивления взмыли вверх брови, а затем он растерянно, с легкой обидой ответил:
«Я не старый, мне всего тридцать три».
«Так и я не сопливый засранец», — ответил я.
Болтун усмехнулся и показал:
«Теперь вижу, что нет. Что ж, тогда давай лезь на полосу. Голову там себе не проломи».
«Даже не надейся», — ответил я и медленно перевел взгляд на Борова.
— Я так понимаю, что и ты согласен.
— Ага, — нехотя протянул он, а затем резко крикнул парням на полосе препятствий: — Одвин, заканчивайте там! Слезай, давай! У нас тут зрелище поинтереснее намечается.
Ребята растерянно переглянулись, что-то тихо между собой обсудили. Длинноволосый коренастый парень, которого Боров назвал Одвином, сейчас находился перед подвижной лестницей и только приготовился пробежать по ней, но не удержался, потерял равновесие, едва не свалившись. Парень в падении успел ухватиться за веревку, а я машинально подхватил его ветром, чтобы смягчить падение. Если бы упал с такого положения, стопудово что-нибудь себе сломал.