Искра Свободы 1
Шрифт:
— И что, Владыка всё разъяснял подробно? Может, ещё о моменте инерции говорил и о том, что сила измеряется в Ньютонах? — мой голос был полон скептицизма. Я не только хотел утолить своё любопытство, но и отвлечь Селену от грустных воспоминаний о потерянной семье. Не дать ей провалиться в эту пустоту прямо здесь, в дыму и камне.
— На вопросы об улучшениях Владыка всегда отвечает и разъясняет так, чтобы стало понятно даже последнему деревенскому увальню, — подключился к разговору Писарь. — Если же вопрос очень серьёзный, например, как сделать оружие, уничтожающее города,
Значит, про ядерную бомбу и высококачественные сорта стали Владыка предпочитает умалчивать. А вот базовая физика — пожалуйста. Это даже логично. Хотя и встречаются отдельные высокотехнологичные образцы, как, например, когти-лезвия паука из заброшенной шахты и другие артефакты, но в целом производство тут примитивное. Получше, чем в Земном средневековье, но до промышленной революции ещё не дошло. И сделать высоколегированную сталь, а тем более ядерное оружие, на такой примитивной производственной базе просто невозможно. Даже если очень захотеть и молиться правильно.
Шварц достал сухари. Немного перекусили, проверили оружие и щиты. Всё было целым. Баронские косились на нас, но уже скорее с надеждой, чем злобой. Они очень хотели, чтобы мы нашли выход. Это было почти смешно: вчера они желали нашей крови, а сегодня — нашей удачи.
Время вышло быстро. Барон кивнул мне. Лично, без слов: иди, победитель в дуэли, ищи путь. Или сдохни, пытаясь.
— Впереди Шварц и Бывалый. За ними Лис и я. Писарь и Селена, замыкают, — отдал я приказ.
Бойцы заняли места в строю. Вышли из пещеры в самый большой боковой туннель. Но проход всё равно был узким, и скоро пришлось перестроиться в цепочку по одному. Пламя факелов почти не отклонялось, тяга присутствовала, но слабая. На развилках повороты выбирали наугад: ориентироваться в туннелях было невозможно. Только Писарь ставил пометки в своей записной книжке, чтобы потом можно было найти обратный путь к барону.
Лис дублировал запили Писаря, но по своему. Охотник на развилках оставлял едва заметные метки: царапину на камне, точку углём, короткую засечку ножом. Так, чтобы чужой не понял, а мы — нашли.
Минут через двадцать туннель расширился, и мы снова перестроились по трое в ряд. Вдруг впереди в полумраке что-то блеснуло. Два зелёных огонька, как глаза у кошки в ночи. Но «Наблюдательность (F)» сразу же указала на странные детали: глаза слишком большие, яркие, и на уровне человеческой головы.
«Гюго», — пронеслось в мыслях. Я машинально поднял щит на ладонь выше и задержал дыхание. Чтобы услышать, есть ли впереди шаги, скрежет камня, хоть что-то. Хотел оценить обстановку и понять, к чему готовиться. Но услышал только собственный пульс. Сердце стукнуло сильнее. Там друг? Или очередная засада, только уже на нас?
— Нужно поговорить, — голос Гюго звучал спокойно, без агрессии.
«Не друг. Деловой партнёр», — мгновенно понял я и расслабился, опустив щит. Кивнул своим и вышел вперёд, навстречу искажённому.
— Давай поговорим.
Гюго тоже сделал несколько шагов мне навстречу,
— Барон избежал нашей ловушки. Да, его люди понесли существенные потери, но наша цель — барон. Он нарушил договорённости и должен за это заплатить. Все благородные должны чётко понимать, что с нами можно вести дело, но обманывать нас нельзя.
Сначала я подумал, что Гюго идейный фанатик мести и чести, но его разъяснение всё поставило на свои места. Дипломатия, не подкреплённая силой, остаётся лишь словами.
— Нам нужна ещё одна услуга от тебя, человек. Заплатим щедро.
— Я уже оказал вам одну услугу. Привёл войско барона в ловушку. Хотелось бы сначала закрыть эту сделку, прежде чем переходить к следующей.
— Мы всегда держим слово, человек! Ты всё получишь, но сейчас на это нет времени.
Глаза Гюго опасно сверкнули, его голос был полон гнева из-за моей попытки усомниться в его словах. Но Гюго блефовал. Я понимал, что он нуждается в нас. И нуждается сильно. Иначе бы не стал искать встречи сразу после нападения на барона и не пришёл бы на неё лично.
— Именно потому, что вы держите слово, я и хочу получить свою оплату сейчас. А что касается времени, то барон никуда из этих пещер не денется.
Мы некоторое время сверлили друг друга взглядами. Я опять пытался копировать Ирвина. Не знаю, что сработало, моё психологическое давление или здравый смысл, но Гюго заговорил первым.
— Хорошо, человек. Но никаких вещей и права выбора не будет. Мы заплатим только ядрами и улучшениями.
Меня это устраивало. Появляться перед баронскими с вещами, которые принадлежали их товарищам — это верх идиотизма. Но раз Гюго сам дал мне рычаг давления, то легко соглашаться на его условия я не стал.
— Это возможно. Но мне очень приглянулась кираса лейтенанта, а раз я её не получу, значит, должна быть где-то в другом месте уступка. Верно?
— Хорошо. Это звучит честно. Жди здесь, я пошлю за Мари.
Ждать пришлось недолго, буквально через десять минут пришла женщина. С собой она принесла записную книжку, точно такую же, как у Писаря.
— У меня всё записано. Взятые вещи были повреждены огнём, особенно сильно у лейтенанта. Поэтому я применила дополнительную скидку в одну десятую к повреждённым и одну пятую — к сильно повреждённым. Если кратко, то с бойцов мы взяли на 200 лоренов, с лейтенанта на 324 лорена вещей, плюс его ядро мы оцениваем в 50 лоренов. Итого 574 лорена. Твоя доля составляет 143,5 лорена.
Тон у Мари был такой, будто она перечисляла мешки с зерном, а не трофеи с мёртвых.
— Тут не учтено «Кольцо Сопряжения», которое было у лейтенанта. Но оно всё равно привязано к носителю, не продашь, — добавил Гюго. И что-то меня насторожило в его голосе. Какая-то поспешность, будто он хотел закрыть тему.
— Значит, давайте считать его по цене металлолома, — я уже отказался от вещей, а так бы сам взял это кольцо по цене цветмета. Просто на всякий случай.
— Хорошо, накинем пол-лорена, тогда твоя доля составит ровно 144 лорена.