Искра страсти
Шрифт:
– Лукас?
Он удивленно посмотрел на нее. За час они не произнесли ни слова, пока кучер не предупредил их, что они уже почти приехали.
– Да?
Она прокашлялась. Что она хотела сказать? Даже и не сообразить. Ей всего лишь хотелось нарушить тишину, повисшую между ними. Ей хотелось просто поболтать, как у них иногда это получалось. Подразнить друг друга.
Хотелось, чтобы все снова было как обычно.
– Где ты был, когда тебе пришлось уехать из дому? – Лукас нахмурился, и она поспешила объяснить: – На ужине с твоей семьей мне сказали, что тебе потребовалось исчезнуть. Ты потом стал уверять,
Откинувшись назад, Лукас захлопнул папку, положил ее рядом с собой на сиденье, но ответил не сразу.
– Представить не мог, как ты внимательна к выражениям моего лица, Анастасия.
Анастасии захотелось укрыться от его пронзительного взгляда, но она пересилила себя и не сдвинулась с места. Ей хотелось знать как можно больше о нем, о мужчине, который же так скоро станет ее мужем. Несколько больше, чем просто, что он прекрасный агент или что он заставляет ее трепетать от желания. Впрочем, она долго пыталась этому сопротивляться. Она хотела узнать о нем больше как о человеке.
– Ты ведь не будешь отрицать, что полностью уверен в своей неотразимости, – криво усмехнулась она. – Но моешь ничего не рассказывать мне о своем прошлом, если оно слишком личное.
Лукас тихо засмеялся.
– О, я думаю, мы ушли от того, что между нами что-то может быть слишком личным, там, в генеральском саду, когда соединили наши судьбы. С удовольствием расскажу о моем прошлом, но только в обмен.
Анастасия напряглась. В обмен? Она представила себе, что именно Лукас может потребовать. Чего-нибудь чувственного. Того, что она не сможет пообещать исходя из целей сегодняшней поездки.
– Я не смогу… Лукас, мы не должны…
Улыбка на его лице увяла.
– Я имел в виду только сведения. Вопрос за вопрос. В конце концов, я знаю о тебе совсем немного, как и ты обо мне.
– О чем ты говоришь? – задохнулась Анастасия. – Ты знаешь всю историю моей жизни.
Он покачал головой.
– Существует много чего, помимо обычного факта, что ты уже была замужем. Пока ты не вышла за Уиттига, у тебя была другая жизнь. И другая жизнь началась после его смерти. Именно это мне и хочется узнать. Разве это не справедливо?
Она немного подумала и кивнула.
– Отлично. Ты начала нашу игру, спросив, куда я ездил. – Лукас помолчал, глядя на проплывающие за окном окрестности. – Ты знаешь, я младший сын во влиятельном семействе. Жизнь моего старшего брата была предопределена. Он должен был стать графом. За ним следовал Мартин. Каждый имел свои обязанности. А я не наследовал титул. У меня не было обязанностей, не было определенного занятия. Я остро воспринимал это как отсутствие моего собственного места в семье – поэтому и убегал. В поисках… – Он задумался. – Не знаю, в поисках чего. Но я нашел то, что искал, когда Генри рассказал мне, что он вступил в ряды агентов ее величества.
Анастасия вздрогнула.
– Генри помог тебе поступить в военное министерство?
Лукас задумчиво кивнул. И по тому, как он нахмурился, Анастасия поняла, насколько он взволнован. Он думал об их расследовании, о ее обвинениях против Генри.
– Я уже говорил тебе, что мы были самыми близкими друзьями так долго, что я даже не помню,
Снова в карете повисла тишина. Теперь на ней лежит ответственность за сомнения Лукаса в близком человеке. Помоги ей, Господи, если интуиция ее подведет. Помоги им обоим, Господи, если она окажется права.
Лукас стряхнул с себя беспокойные мысли и улыбнулся ей:
– Теперь моя очередь задать вопрос.
В ожидании Анастасия распрямила плечи. Конечно, он спросит про Гилберта, о чем же еще?
– У тебя ведь есть старшие братья и сестры, и ты никогда не говорила о них. Рассказывала, как горевала после смерти родителей и мужа, но никогда об остальных членах семьи. – Лукас подвинулся ближе. – Почему?
Анастасия пожала плечами, удивленная его выбором.
– Мои братья и сестры были намного старше меня. Лет на пятнадцать, а может, и больше. Я была нечаянным прибавлением в семье. И, как мне кажется, нежелательным для некоторых из них. Мы никогда не были близки. Их, наверное, возмущало, что родители во мне души не чаяли. Смерть матери и отца оборвала все связи с остальной семьей. Раз в год я получала известия от них, может, реже. Для меня они скорее не очень хорошие знакомые, а не семья. Вот почему Эмили и Мередит так важны для меня.
Лукас прищурился, и она видела, как он переваривает то, что услышал. Неожиданно он потянулся к ней и накрыл ее руку своей.
– Несладко тебе пришлось.
Вздрогнув, Анастасия посмотрела ему прямо в глаза.
– Да, думаю, несладко.
– Когда мы встретились в первый раз, помнишь, я сказал, что ты уязвима, – продолжил он.
Она вспомнила тот вечер, после которого как будто прошли годы.
– Да.
Дотронувшись до ее щеки, он погладил ее.
– Так вот, я был не прав, Анастасия. Ты самая сильная женщина из тех, кого я знал.
От неожиданности она растерялась. Анастасия глянула на Лукаса и была потрясена, с какой… с какой нежностью он смотрел на нее, с каким пониманием. И, главное, с каким уважением! Никто и никогда не говорил и не смотрел вот так. Так, как он.
– Лукас, – выдохнула она. Чтобы продолжить, не осталось времени. Карета замедлила ход и остановилась.
Он убрал руку, а она едва не вцепилась в него, лишь бы не отпустить от себя.
– Приехали, – произнес он тихо.
Анастасия повернулась посмотреть в окно. В самом деле, перед ней возвышались огромные каменные стены поместья Уиттигов, очень вовремя напомнившие о себе.
– Я не была здесь с того времени… – начала она и умолкла.
– Почему? – Лукас нахмурился.
Испуганно вздрогнув, Анастасия вдруг сообразила, что заговорила слишком громко. И что у нее нет ответа на этот вопрос.
Видя ее затруднение, Лукас пожал плечами и отвел темно-серые глаза.
– Извини. Будем считать, что я спросил вне очереди, договорились?
Анастасия снова кивнула. Не ответить на вопрос было так же трудно, как и ответить.
– Дом прилегает к старинной фамильной усадьбе, – пояснила она, пережидая, когда минует боль, которая всегда цепляла сердце, стоило ей вспомнить о прошлом. Но боль не проходила. Напоминала о себе тупым покалыванием. – Гилберт очень любил его. Ему нравилось жить рядом с Лондоном и в то же время на природе. Он и похоронен тут, потому что любил это место.