Искра страсти

Питерсен Дженна

Анастасия вскочила на ноги, к ней присоединился и Лукас. Она сложила руки на груди, как будто могла прикрыть себя от того, что тут произошло, от того, что уже увидели две женщины.

– Я была… Мы были… – задохнулась она. – Это…

Она замерла, посмотрев вниз на подол перепачканного зеленью травы платья.

– О!

Лукас взял ее за руку. На этот раз она не отодвинулась, наоборот, стиснула его пальцы, как будто он был ее единственной опорой. Незаметно Лукас сделал так, чтобы она укрылась

за его спиной.

Округлив глаза и широко открыв рот, мать уставилась на него. Потом перевела взгляд на леди Уэстфилд. Обе были бледны.

– Дамы… – начал Лукас, не будучи готовым дать какое-либо объяснение. Он изо всех сил старался придумать хоть что-нибудь, но непристойный вид Анастасии говорил сам за себя.

– У них свадьба в конце этой недели, – вдруг выпалила мать.

Леди Уэстфилд скрестила руки на груди, и тень улыбки скользнула по ее губам.

– Хотелось бы надеяться. Э… Пардон.

Еще раз окинув взглядом Лукаса и Анастасию, дама отправилась прочь. Как только она исчезла из виду, мать, прищурившись, накинулась на него:

– Лукас!

Ему стало не по себе от ее голоса, от выражения глаз. В какое положение он сам себя загнал! Существовало только одно, единственно правильное решение.

– Специальное разрешение, Лукас. – Мать направилась в сторону дома. В этот раз она воспользовалась своим самым серьезным «материнским» тоном, ведя их за собой. Анастасия уже не смотрела неотрывно себе под ноги, и с каждым словом ее щеки краснели все гуще. – Завтра же ты добудешь специальное разрешение. И женишься до конца недели.

Глаза Анастасии полыхнули огнем. У Лукаса перехватило дыхание. Никогда не подразумевалось, что их помолвка закончится настоящей свадьбой. А вот теперь правда выплывала наружу.

Положение, в котором они очутились по собственной воле, отнюдь не было таким, чтобы он мог его проигнорировать. Им придется сочетаться настоящим браком. Исходя из реальных обстоятельств, не имеющих отношения к расследованию.

– Только не в дом, матушка, – вполголоса попросил Лукас, когда та стала подниматься по лестнице террасы.

– Что? – Она оглянулась.

Лукас указал на платье Анастасии. В ярком свете, лившемся из окон, зелень от травы на подоле стала еще заметнее, и становилось ясно, чем они занимались в саду.

– Ну ладно, – кивнула мать.

На этот раз руководил он, проведя их вокруг дома к главному входу, а затем через ворота на подъездную аллею. За минуту он нашел свой экипаж.

– Жди здесь, – приказала мать, покосившись на него. – Я сейчас вернусь.

Подсаживая Ану в карету, Лукас вздохнул:

– И почему я всегда веду себя как девятилетний мальчишка?

В ответ Анастасия даже не улыбнулась и только смотрела на него. Лицо было таким бледным, что это даже немного обеспокоило его.

– Не

может быть, – покачала головой Анастасия.

Она не имеет в виду, что мы поженимся.

Лукас закрыл глаза, чтобы не видеть ее. Она страдает от мысли, что эта лживая помолвка станет неотвратимо и окончательно реальной. Он и сам не знал, что думать об этом. Разум не успевал за ходом событий.

Если леди Уэстфилд начнет болтать, репутация Анастасии погибнет окончательно. Но даже если мать поведет себя правильно, а леди Уэстфилд будет держать язык за зубами, все равно риск был очень велик.

– Одно дело, если у вдовы есть тайная, не выходящая за рамки приличий интрижка, – мирно начал Лукас. – И совсем другое, если ее обнаруживают в саду полуголой.

Он увидел, как понимание зажглось в ее глазах. Сейчас, когда шок отступил, оба осознали, что свадьбы не избежать.

– Лукас, я не могу выйти за тебя, – прошептала Анастасия, делая последнюю, обреченную на провал, попытку сопротивляться.

Он смотрел на нее, всю в следах от его пальцев, его губ, его тела. И тут же вспомнилось, как она вскрикивала, отдаваясь ему, как, вцепившись, держалась за его плечи, достигая пика наслаждения.

Но еще более заманчивым казалось то, что в результате этого случая она будет в его постели каждую ночь до конца жизни. Чем плоха перспектива?

Вот теперь дело за ней, потому что она по-прежнему считает, что любит своего покойника. С которым ему даже отказано в попытке посостязаться.

– У нас нет выбора, – пожал он плечами. – Никакого.

Анастасия поборола в себе детское желание свернуться калачиком на сиденье и разрыдаться. Истерикой ничего не исправишь. Легче от этого не станет, во всяком случае надолго.

Так что же произошло? Это была ее ошибка. Лукас оставлял выбор за ней. Он предлагал остановиться и в ту ночь, и сегодня в саду. А она пошла на поводу у своего тела и довела себя до бесчестья.

Теперь вся ответственность за последствия ложится на нее. Если она откажется, не только ее репутация будет разрушена, пострадает и Общество помощи вдовам и сиротам. Никто гроша не внесет в его фонд из-за такой женщины.

Не говоря уже о том, что будет скомпрометирована настоящая работа, которую они ведут с Мередит и Эмили. Приглашений не будет. Расследование, которое ведется сейчас, остановится…

Вот какова цена страсти! Украдкой взглянув на Лукаса, она увидела, что он наблюдает за ней. На его лице невозможно было прочесть, как он относится к такой перемене событий. Он был бесстрастен и спокоен. Как бы ей хотелось увидеть, что творится у него в душе. Ненавидит ли он ее за то, что случилось? Жалеет ли о произошедшем? Беспокоит ли его это вообще?