Искательница
Шрифт:
И, развернувшись на пятках и глотая слезы, искательница нырнула в лаз, ведущий на первый этаж. Прочь, прочь отсюда, пока не свершилось непоправимое. Бежать, скорее! Только вот куда?
Огорошенный пламенной речью, Артур опустился на пол прямо там, где стоял. Сил не осталось совершенно. Он абсолютно не понимал, о чем говорила девушка, но отчетливо ощутил, что не простит себе, если не докопается до истины. А, может, еще не поздно ее вернуть? Куда она пойдет одна ночью в Пустоши? Нужно собраться с силами и разбудить Никаса. Он сможет что-нибудь придумать. Всего лишь встать и дойти до спящего искателя. Сколько это шагов? Десять? Двадцать? Тридцать — край. Сейчас, он посидит еще минутку, и встанет.
Артур
— Арч, что случилось? Почему ты здесь? И где Венди? — вопросы сыпались из искателя, как из рога изобилия. Глаза смотрели с мольбой, прося дать хоть какие-то ответы.
— Она ушла. Еще ночью. Это я во всем виноват…
15
На просторах Срединного Королевства.
Кора спрыгнула с лошади и потянулась, разминая ноющую от целого дня в седле поясницу. Затекшие ноги неприятно покалывало, что тоже не добавляло девушке хорошего настроения. Прошедшая неделя дороги казалась ей настоящим мучением: первые сутки, пока отряд не отъехал от Силджа на более-менее приличное расстояние, ей приходилось поддерживать образ юноши. И если, благодаря амулету личины, о внешности беспокоиться не приходилось, то поведение нужно было контролировать очень жестко. Чего стоил один только поход в кустики! Чтобы не вызывать особых подозрений, ей приходилось изображать медвежью болезнь, что тут же породило огромное количество скабрезных шуточек со стороны дружинников лорда Винтердейла. О том, кто на самом деле едет под видом непонятно чем привлекшего внимание аристократа субтильного юноши знали только сам лорд Сайрус и его верный камердинер Рихард. Остальные же совершенно явно задались целью научить неоперенного птенца, непонятно каким образом прибившегося к их отряду, жизни.
Но отдельным, самым большим раздражителем для Коры в этой поездке оказалась ее лошадь. Молодая, не так давно ожеребившаяся кобыла, повинуясь своим лошадино-материнским инстинктам, все внимание уделяла жеребёнку, весело переставлявшему свои нескладные ноги в любом нужном ему, но никак не Коре, направлении. Естественно, его мамаша постоянно останавливалась, чтобы присмотреть за отпрыском, при этом совершенно отказываясь слушаться поводьев или каких-либо других команд. Первый час девушка ещё пыталась ее урезонить, срывая голос в крике и впиваясь пятками дорожных сапог в бока непослушной животины под заливистое ржание бойцов лорда Винтердейла. Потом, не выдержав упрямства и непробиваемого спокойствия молодой матери, срезала хворостину и от души отходила свое транспортное средство по крупу. Метод оказался более действенным, но результат, увы, не сильно долговечным. В такие моменты Кора сильно жалела, что у нее нет под рукой хлыста с металлическим наконечником. В своих кровожадных мыслях девушка представляла, как сначала обучит повиновению лошадь, а затем и своих хамоватых спутников — держать языки за зубами.
Кроме того, Кора совершенно не понимала, почему подобную ситуацию вообще допустил лорд Сайрус. Что мешало ему дать распоряжение, чтобы ей выделили нормального коня, а не этот кожаный мешок, набитый мясом и костями, ничего не соображающий из-за материнского инстинкта. Или, раз уж действительно, как ее уверял Рихард, других вариантов из-за столь неожиданного и срочного отъезда подобрать не удалось, хотя девушка была уверена, что с деньгами аристократа ему бы продали любого коня, на которого тот показал бы пальцем, он мог ради ее спокойствия хотя бы приструнить своих головорезов. Но нет, похоже, что сам Винтердейл вполне был доволен сложившейся ситуацией и откровенно наслаждался беспомощностью и унижением своей любовницы. Или правильнее
В очередной раз скрипнув зубами, Кора бросила злобный взгляд по сторонам. Сегодня после обеда отряд свернул с северного тракта, соединявшего Приграничье с мягким подбрюшьем срединного Королевства. Судя по всему, их путь лежал в родовой замок Винтердейлов, а, значит, подобное отношение к себе ей придется терпеть еще как минимум декаду. А ей и прошедших восьми дней хватило за глаза. Да что там, ее бесило абсолютно все: этот напыщенный лорд, его разгильдяи-свита и полное непонимание, что же ждет ее в будущем. Никаких гарантий! Наоборот, полное ощущение того, что могущественный покровитель вдоволь наигрался с наивной простушкой. Непонятно только, зачем он столько усилий потратил, чтобы вывезти ее из города. Кроме того, девушка все чаще задумывалась о том, что ее молодость скоро пройдет, а красота при ее ремесле — вообще понятие эфемерное. Одно неверное движение, и можно заиметь шрам через половину лица, а то и вовсе лишиться какой-нибудь важной части тела. И куда ей такой красивой потом податься? Нет, вовремя она решила сменить курс. Главное, чтобы юный Хранитель понял и оценил все ее маневры. К тому же, ей оставалось только надеяться, что ему хватит мозгов, чтобы обнаружить ее послания. Пришлось рискнуть и оставить сразу несколько зацепок.
— Эй, детка, тебе пора готовить ужин, — раздался голос одного из сопровождающих лорда воинов, потонувший в дружном гоготе и заставивший Кору отвлечься от процесса стреноживания кобылы. — А то ж это несправедливо: баба есть, а стряпают все по очереди.
В общем-то, безобидная фраза стала последней каплей, перевесившей чашу плохого настроения Коры, и так не обладавшей особо покладистым характером — вынужденное смирение при общении с лордом Винтердейлом не в счет — и девушка вспыхнула, словно хворост, брошенный на раскаленные угли.
— О, без проблем, приготовлю! Как отважные защитники моего лорда относятся к парной конине? — Выхватив из ножен кинжал, не раз служивший ей верой и правдой в различных передрягах, девушка уверенной походкой подошла к жеребенку, доверчиво потянувшемуся к ней своей мордочкой в поисках лакомства. Обхватив животное под нижнюю челюсть одной рукой и, заставив тем самым задрать голову, второй, сжимавшей кинжал, Кора широким движением полоснула лезвием по лошадиной шее. Жеребенок издал жалобное ржание, перемежающееся с булькающими звуками, на зеленую траву брызнула ярко-алая кровь, и молодое животное завалилось на бок, суча копытами. Девушка вычурным движением вытерла испачканное лезвие о шкуру животного и, подбоченясь, обернулась к воякам: — Кушать подано! Жрите, да не обляпайтесь.
Коре было крайне приятно рассматривать ошарашенные лица спутников. Буквально в паре метров от ее ног лежал детёныш, из которого с каждым толчком его небольшого пока сердечка вытекала жизнь, но девушка не обращала на эту досадную неприятность ровным счётом никакого внимания, следя лишь за тем, чтобы кровь не испачкала ее сапоги. Единственным, немного смущавшим наемницу обстоятельством, являлась реакция самого лорда Винтердейла на устроенное представление, которую тот пока никаким образом не проявил. Аристократ стоял где-то у Коры за спиной и все это время молчал, а обернуться, чтобы взглянуть хозяину в глаза, девушка опасалась.
Рядом истошно заржала кобыла, наконец, заметив трагедию, произошедшую с ее жеребенком. Порывистое движение, должное стать длинным прыжком, не удалось — путы держали крепко, и передние ноги лошади подвернулись. Обернувшись на звук падающей туши, Кора досадливо поморщилась: в ее планы не входила хромая лошадь. Или, чего доброго, лошадь со сломанной ногой.
— Ты совсем головой повредилась, дикая? — Наконец отмер один из бойцов из охраны лорда. — Кинжал на землю бросила и отошла на три шага!