Искатели
Шрифт:
Атик уже стоял в зените, а мы, по прикидкам, достигли середины острова, когда с Роману стало твориться что-то неладное. Сначала он стал чаще спотыкаться, шепотом поминая всех богов, потом принялся икать. Когда мы остановились на небольшой поляне, решив сделать привал, вор вдруг воскликнул:
– Мара, какая же ты красивая! Я тебя люблю!
Он бросился мне на шею и влепил слюнявый поцелуй в щеку. Лэй, вместо того чтобы отпустить какую-нибудь шуточку, внимательно всматривался в лицо Роману. Я пыталась оторвать
– И ничего, что зеленая! – блажил он. – Изумруд тоже зеленый! Выходи за меня, Мара!
От него почему-то пахло вином, хотя я могла поклясться: Лису неоткуда было взять выпивку.
– Что у него с физиономией? – вдруг спросил Лэй.
– Ушан! Дорогой ты мой! – Роману переключился на эльфа. – А ты у нас будешь дружкой на свадьбе! И ничего, что вы нелюди поганые! Я вас все равно люблю, вы мне как братья… то есть, сестры…
Он оторвался от меня, на заплетающихся ногах подошел к Лэю и попытался его тоже осчастливить поцелуем. Эльф решительно воспротивился. Короткое заклинание, и две лозы оплели руки вора.
– Посмотри на его рот!
Губы Роману были словно выкрашены очень темной краской. Лис, возмущенный тем, что его связали и разглядывают, показал нам язык.
– Ну вот, и язык черный! – воскликнул Лэй. – Он ел виноград!
– Ел! – подтвердил вор. – Он не ядовитый. Обезьяна тоже ела!
– Вот потому обезьяна и несла всякую чушь, – парировал эльф. – А ты еще хуже обезьяны. Мара, ты не пробовала виноград?
Я отрицательно покачала головой.
– Это хорошо, – вздохнул ушастик, освободив вора от заклинания. – Он пьяный.
– Как это?
Лэй сорвал гроздь винограда, раздавил одну ягоду, понюхал и пояснил:
– Бывает, что ягоды перезреют, сок в них бродит и превращается в вино. Тогда виноград называют пьяным. Но здесь ягоды не перебродившие. Просто в них вино вместо сока.
– Разве так бывает?
– Нет, – ушастик пожал плечами. – Магия…
– Магия, магия, вот такая магия! – фальшивя, пропел Роману и пустился в пляс.
Он скакал по поляне, словно олень в период брачных игр, высоко задирал ноги, притопывал, размахивал руками – в общем, веселился вовсю.
– Это сколько ж надо было слопать ягод? – изумилась я, наблюдая за его нелепыми прыжками.
– Не знаю, – ответил эльф. – Мне другое интересно… ты ничего не чувствуешь?
Я прислушалась к себе, отрицательно покачала головой. Все было, как обычно. Разве что где-то в виске тонкой, едва ощутимой иголочкой засела боль.
– Хорошо, – тающим голосом протянул ушастик. – Хотя бы ты сохранишь контроль над ситуацией. Потому что я… пьян, морт возьми. – Он расхохотался, зеленые глаза хмельно заблестели, на щеках появился яркий румянец.
– Мара, я уже говорил, как люблю тебя? – Роману, отплясав полный круг по поляне, повис у меня на плече.
– Мара,
Мысленно ругая хлипкость друзей, я усадила их на край поляны, прислонив к стволу дерева. Поднесла к губам Лэя флягу с водой. Ушастик напился, и мне показалось, что взгляд его стал чуть более осознанным. Я спросила:
– Ты ел виноград?
– Н-нет, – промычал эльф.
– Тогда почему ты пьян?
– Ой, какая прелесть! Белочка! – вместо ответа умилился Лэй, указывая куда-то мне за спину.
– Белочка! – подхватил вор. – А вон еще одна! И кукушка!
Я обернулась, но ни зверьков, ни птиц не увидела. Между тем парни заходились в восторженных визгах, словно выпускницы школы благородных девиц. По всему выходило, у них начались видения, которые случаются только у самых горьких, запойных пьяниц. С Роману все было понятно. Я пыталась сообразить, что могло так повлиять на Лэя, но головная боль усиливалась, мешая думать. Да еще эльф с вором орали наперебой:
– Вон зайчик!
– А вон овечка!
– А там пекарь в фартуке, и нос в муке!
– А во-он там – моя бабушка в розовой шляпе, верхом на пони!
Фантазии парней становились все более буйными, а речь – сбивчивой. Пожалуй, впервые за всю жизнь я впала в растерянность, совершенно не понимая, что мне делать с обезумевшими друзьями, и как приводить их в чувство. Головная боль сдавила виски…
– Вон фея со стр…козиными крылышками! – заверещал Роману.
– Н-н-ет, это Лю… ик!.. сия! – возразил ушастик.
– Фея!
– Люсия!
– Одно другому не мешает! – возразил за моей спиной мелодичный, но сильно запинающийся женский голос. – Я – ф-фея Люсия! В’лшебница тоись… В’лшебница Мелодия тоись…
Я обернулась, готовясь отразить нападение. В паре шагов от меня стояла, пошатываясь, женщина, которую мы встретили в храме Загадочного острова. Белокурые волосы растрепались, на лице играла кривоватая улыбка. С боков женщину подпирали абсолютно пьяные Най и Ал.
– А она кр-расотка! – подмигнул Роману.
– Я такая, – игриво подтвердила дама, назвавшаяся Люсией-Мелодией.
Она уселась возле моих друзей. Ал с Наем примостились неподалеку, и тут же принялись клевать носами. Лис тоже захрапел.
– Вас, знач’т, в храме не пр’давило, – заключила магесса. – Ну и х’рошо. А то Ат-тиус заладил, п’нимаешь: прибить, как тараканов, да прибить… А я не х’чу прибивать.
– Люсия, ты от-к-куда взялась, белобрысая мортовка? – Лэй панибратски приобнял даму за шею. – И ва-а-ще, ты кто?
– Х’роший вопрос! – восхитилась дама. – Я – нихто! Так, поколдовать-пошпионить… И я приехала… пр’плыла… пришла на корабле.