Искатели счастья
Шрифт:
За праздники народ сильно приустал. Учеба не шла, не было ни сил, ни денег. Мы сидели за столом, хлебали чай и слушали монотонное чтение конспекта. Читал Лёва, как самый бодрый и ответственный. Наконец, у нас наступил «предел восприятия», и мы решили для разгрузки послушать музыку. И тут Лёва сказал нечто, запавшее мне в память. Пожалуй, эти слова открыли новую главу в книге моей жизни. Итак, он сказал:
– Давайте послушаем наше, русское!
– И побежал к соседям за магнитофонными записями.
Дело в том, что я привык,
Говорят, что любовь забывается
И калитка от меня закрывается.
Говорят, что ходил всё напрасно я,
Говорят, что мы с тобой люди разные.
Налетели вдруг дожди, наскандалили.
Говорят, они следов не оставили.
Но дошла в садах сирень до кипения.
И осталась ты во мне вся весенняя.
На нас будто пахнуло свежим весенним ветром! Истерзанный революционными праздниками народ очнулся и стал упорно подниматься из руин внутренней разрухи. «Еще и еще!», - требовали засиявшие глаза измученного народа.
Ты проснешься на рассвете,
Мы с тобою вместе встретим
День рождения зари.
Как прекрасен этот мир, посмотри!
Как прекрасен этот мир! …
Мы полностью были согласны с мнением товарища оратора! …То есть, певца. Или автора песни… Не важно! Но нам очень, очень нужно было, чтобы мир, в котором нам довелось жить, выглядел прекрасно. «Еще давай!», - кричали мы. Лёва повернулся ко мне и сказал:
– А сейчас, Юрка, будут слова, которые я от тебя уже слышал.
Милая моя, скрытная,
Кто тебе дал из грешности
Эти глаза магнитные
И руки нежнее нежности?
Если из них, любимая,
Будет петля устроена,
Сделай же так, чтоб жизнь моя
Была бы её удостоена.
В этом месте Лёва поднял палец к потолку, привлекая моё внимание:
– Вот, сейчас!
Сердце моё не спеша сдави
Так, чтоб слабея силою,
Видел глаза я долго твои
И губы твои, любимая!
Глядя в очи остылые,
Смейся, смейся, не бойся...
Пусть все подумают, милая,
Что мы оба смеёмся.
– Точно!
– воскликнул я.
– Это же стихи Федорова!
– И еще кое-что услышишь, - пообещал Лёва, мотнув головой.
Рабочий день окончен, можно отдохнуть,
В тени бульваров вволю воздуха глотнуть.
На перекрестке шумных улиц, у витрин
Я как и прежде, как и прежде все один
Ведь у меня одна она, она одна,
Ни
Как в сновиденьях - будто есть, и будто нет,
Одна на этот весь огромный белый свет.
…Джоконда Мона Лиза
В ночных туманах этих -
Одна Джоконда на целом свете!
– Вот это да! Первая строчка про рабочий день мне знакома. Может, краем уха и песню эту слышал?
– Тайна эта за семью печатями. А сейчас, товарищи, будет песня, которую можно считать гимном студенчества. Я предлагаю её выучить и петь в торжественных случаях.
Во французской стороне,
На чужой планете
Предстоит учиться мне
В университете.
До чего тоскую я -
Не сказать словами.
Плачьте, милые друзья
…Ну, так будьте же, всегда
Живы и здоровы!
Верю, день придет, когда
Свидимся мы снова.
– А теперь предлагаю вернуться из французской стороны в нашу родную. Исполняется рок-композиция под названием «Ненаглядная сторона»!
Тихо дрожит вода,
Ивы глядятся в пруд.
Так каждый раз спешу сюда,
Словно меня здесь ждут.
Дарят простор поля,
Дарят покой леса.
Как ты смогла, скажи, земля,
В сердце вместиться вся?
Сколько у тебя таких, как я,
Сыновей родных и дочерей!
Но хватает всем, земля моя,
Любви твоей, души твоей.
Есть! Слава Богу, и у нас есть талантливые авторы настоящих песен. Самое удивительное - это как им удалось пробиться сквозь нашу совковую серую тупость. Но, получилось! Значит, еще будут и другие песни, не менее хорошие. Нагадала мне цыганка
Утро ослепило ярким солнечным светом. Звенели птицы. На лицах прохожих вспыхивали улыбки, слышался детский смех и веселое тявканье собак. Я шел… Нет, бежал! Спешил сломя голову вперед – туда, где буйствовала весна, где бурлила толпа и ждал меня друг. На площади Лядова у дороги, ведущей к автовокзалу, толпились цыгане. От них отделилась молодая женщина в ярких одеждах и встала передо мной лицом к лицу.
– Давай, молодой, погадаю!
– сверкнула она черными глазами.
– Положи на ручку рублик, чтобы мне всё правильно тебе сказать. Не бойся цыганам деньги давать - они к тебе сторицей вернутся.
Как-то сам собой, помимо желания, рубль из кармана моих брюк перекочевал на смуглую ладонь. Она схватила мою руку, глянула на рисунок ладони и строго взглянула мне в глаза.
– О-о-ой, парень! Жизнь у тебя будет веселой, но короткой. Видишь!
– Она провела пальцем по моей ладони.
– Вот это линия жизни. Она обрывается на самой середине. Так что в тридцать три года ты или помрешь, или изменишься так, что сам себя не узнаешь. Это будешь уже не ты, а как бы другой человек. Но это, если сможешь измениться. Так что, студент, спеши жить-веселиться! Жизнь коротка.
– И вдруг исчезла.