Искатели прошлого

Коблова Ирина

– Здесь была комната Дэниса, – толкнув заскрипевшую дверь, сообщила Сандра.

Осколки стекла на полу. Скелет кровати с панцирной сеткой. Из трещин в подоконнике торчат зеленые стебельки.

– Ты думаешь, Дэнис когда-то существовал на самом деле? – оглядывая все это, спросил Залман.

– Так же, как я или ты. И он был бы с нами до сих пор, если б не эта любвеобильная мерсмонова сучка!

В соседнюю комнату можно было попасть через кладовку с боковыми полками, тут стоял острый запах звериной мочи.

– Я часто здесь пряталась, а ты, если замечал меня, говорил: "Сандра,

брысь!" Знаешь, почему я начала за вами шпионить? Про вас ходили всякие сплетни… Ты был крутой и отчаянный, мог сцепиться в одиночку с целой бандой и всех отлупить, а Дэнис – красивый, изящный, вежливый, он жил у тебя, ты из-за него со шпаной дрался. Ну, и соседи болтали, что у вас не просто дружба… Меня разбирало жуткое любопытство, хотелось посмотреть, как вы это делаете. Мне ведь было восемь лет, и я интересовалась всем на свете. Могу под присягой засвидетельствовать: ничего такого между вами не было, ты спал в этом доме только с Вир, а потом с Эфрой. Зато мне понравились ваши с Дэнисом разговоры, хотя понимала я с пятого на десятое. Залман, если бы ты мог, как тогда, сказать: "Сандра, брысь!" – что угодно бы за это отдала…

– Сандра, брысь, – сказал Залман. Хотелось сделать для нее что-нибудь приятное.

Сандра бросила на него грустный снисходительный взгляд.

– Да разве так это надо говорить?

Она опять зацепилась мантией за гвоздь, нетерпеливо дернула, и блестящая ткань, затканная золотым виноградом, порвалась. Впрочем, мантия все равно выглядела так, словно Властительница с неделю прожила в трущобах и спала, не раздеваясь, на грязном полу.

– Ты неподходяще одета, – извиняющимся тоном заметил Залман.

– Знаю. Одета я так, как предписывает церемониал. Вот закончится лето, и тогда буду носить джинсы, майки, джемпера… И делать, что захочу. Сейчас я себе не принадлежу.

– Зато власти у тебя побольше, чем у любого другого, – попытался утешить ее Залман.

– Это точно, – подтвердила Сандра с непонятным сарказмом. – Власти у меня чуть побольше, чем у любого другого.

В комнате со стенными нишами в форме арок на Залмана нахлынула печаль. В одной из ниш висел грязный прямоугольник в деревянной раме, под ним – кучка перьев и птичьих костей. В другой нише лежали битые черепки.

– Это была картина, пейзаж в Лесу, я ее помню, – Сандра показала на прямоугольник. – Ее нарисовал и подарил один твой коллега из Трансматериковой. Кажется, ты спас ему жизнь… Тихо!

Она замолчала. Пронзительно-тонкий сверлящий звук. Залман не мог вспомнить, что за животное издает такие звуки, но у него проснулось предчувствие опасности.

– Сандра, пойдем отсюда.

– Хрещатка! – Сандра достала из ножен кинжал.

Хрещатка вылезла из трещины в плинтусе – верткая тварь, покрытая колючей серой щетиной. Вытянутое рыльце с бледным пятачком на конце угрожающе шевелилось, красноватые глазки горели, как два уголька. Укус ее для человека не смертелен, но заживает долго и невыносимо зудит – сдерешь с себя кожу вместе с мясом, лишь бы прекратить этот зуд.

Сандра метнула нож. Пригвожденная к полу хрещатка издала оборвавшийся на высокой ноте взвизг и затихла, только лапки продолжали подергиваться. Подобрав

керамический обломок покрупнее, Сандра присела на корточки, точным ударом размозжила ей голову, потом вырвала кинжал, огляделась и, не найдя ничего подходящего, вытерла о свою и без того грязную мантию.

– Жалко, что я не Мерсмон, – бросила она сквозь зубы.

– Наоборот, хорошо! – возразил Залман. – Почему – жалко?

– Да будь я Мерсмоном, я бы кое-кого скормила кесу, и в первую очередь – шефа выездной службы безопасности! Жаль, времена и нравы уже не те… Я его в отставку отправлю, хрен теперь найдет приличную работу. Меня могла укусить хрещатка!

– Наверное, она здесь жила. Мы ее потревожили.

– Интересно, как она там помещалась? – Сандра выпрямилась и перевела взгляд на трещину в плинтусе внутренней стенки. – Хрещатки тесноты не любят, им надо, чтобы нора была просторная. Значит, там достаточно большая полость.

Действуя кинжалом, как рычагом, она взломала прогнивший плинтус. За ним зияла щель.

– Фанера, – постучав рукояткой по участку стены над щелью, определила Сандра. – Ну-ка, врежь по этому месту ботинком. У меня туфельки хлипкие.

От удара фанера хрустнула. Намотав на руку мантию (мало ли, что еще там прячется, кусачее и ядовитое), Властительница расшатала и выломала кусок. Открылась зловонная нора, пол усеян обглоданными косточками и катышками помета, а сбоку темнеет что-то большое, округлое.

– Нашла!

Издав победный возглас, Сандра извлекла из норы завернутую в кусок мешковины трехлитровую банку, завинченную проржавевшей металлической крышкой.

– Мама хранила в таких малосольные огурцы. Я в первый раз их попробовала, когда мы поселились у тебя, раньше овощи из теплиц были нам не по карману.

Говоря, она пыталась отвинтить крышку, намертво приросшую к горлышку. В банке что-то лежало – предмет цилиндрической формы, завернутый в тряпку.

Так и не одолев крышку, Сандра стукнула по банке рукоятью кинжала, осторожно взяла сверток, стряхнула на пол осколки.

– Какие-то бумаги. Видишь, не напрасно мы тут перемазались! Или кредитки, или акции…

Ни то, ни другое. Внутри была пачка свернутых и перетянутых резинкой пожелтелых тетрадок, исписанных неразборчивым почерком либо странными закорючками, даже и на буквы-то не похожими. Некоторые страницы исчерканы цветными карандашами – красные, зеленые, желтые извилистые линии. Залман в недоумении смотрел, как Сандра с зачарованным видом перебирает тетрадки.

– Это не ценные бумаги, – произнес он, чтобы нарушить молчание.

– Этому вообще нет цены! – Сандра наконец оторвалась от находки и подняла на него сияющий взгляд. – Залман, ты понял, что мы нашли?

– Какие-то записи.

– Твой дневник! Господи, я и не думала, что он сохранился… Наконец-то хоть один подлинный документ, относящийся к периоду Темной Весны! – она бережно перевернула ветхую страничку. – Ага, у тебя тут упоминаются Лайя и Яранса… Историки за эти записи выложат любые деньги, пойдут на грабеж, на убийство, но я никому не отдам, это мое! Когда-то я мечтала прочитать твой дневник, и теперь он достался мне. Ты ведь не возражаешь?