Искатели неба. Дилогия
Шрифт:
Мгновение он колебался.
– Я вижу сны, ваше преосвященство.
– И что тебе снится, Маркус?
Мальчишка посмотрел на Хелен, на Луизу, на Арнольда. Будто советовался. Потом ответил:
– Многое… но иногда – что я иду по пустыне.
– А почему это должна быть Иудея?
– Потому что я знаю это.
Жерар сложил руки святым столбом, неслышно зашептал что-то одними губами. Протянул руку, коснулся ладони Маркуса:
– Ты понимаешь, почему мы все здесь? Почему идем вместе с тобой?
– Да. Вы думаете,
– А что ты сам скажешь?
И вот тут внезапно Маркус замялся.
– Что ты думаешь об этом, мальчик? – ласково спросил Жерар. – В твои руки попала святая, бесценная книга. Рыцари столбовых походов отдавали жизнь в поисках ее… не зная, что она так близко. Мудрецы гадали о том, есть ли она вообще. Ты – ее нашел. Прочитал. И овладел Словом, Изначальным Словом, дающим власть ко всем сокровищам мира. Это уже чудо, Маркус! Но Искупитель ли ты, Маркус? Кем ты себя считаешь?
Маркус что-то шепнул одними губами.
– Скажи громче, – попросил Жерар.
– Я не знаю.
– Ты слышал про Искусителя?
Маркус кивнул.
– Мы не можем строить догадок, – тихо сказал Жерар. – Но и ошибиться мы не вправе. Маркус… кто бы ты ни был… скажи, что ты думаешь сам?
Ох беда-беда… Ну что нам его ответ даст? Если он Искупитель – об этом и скажет, потому что каждое его слово – правда. А если Искуситель – то соврет, потому что суть Искусителя – ложь…
Маркус поднял голову. И сказал на сей раз громко и отчетливо:
– Мне снятся сны, ваше святейшество. Мне снится ад. Ледяная пустыня без конца и края, бурый лед под ногами и пустое небо. Там очень холодно, и там стоит деревянный столб. К нему привязан человек. Это Искупитель. У него на волосах и бровях – иней. Но когда я подхожу к нему, он поднимает голову, будто хочет что-то сказать. Хочет, но не может… будто ему запрещено. Он только смотрит на меня… – он перевел дыхание и закончил, – с надеждой.
Лицо Жерара исказилось мучительной гримасой. Ох как хорошо знакомой мне гримасой… почти как у Арнольда в миг прозрения… Невольно глаза отведя, я увидел задумчивую Хелен и восторженно-восхищенную Луизу. Тьфу… вот кому неведомы сомнения.
Но и я верил Маркусу.
Так уж он это все сказал.
Жерар Светоносный встал, нависнув над Маркусом не хуже, чем Арнольд. Постоял так миг – а потом склонился… как, наверное, перед Преемником или Владетелем никогда не склонялся.
– Мне кажется… мне все время кажется, что в прошлый раз что-то было сделано не так. Может быть, мы просто чего-то не поняли? – и Жерар вопросительно посмотрел на Маркуса. Но тот молчал, и епископ продолжил: – Сделай это заново.
Я посмотрел на Антуана. На старого летуна, который так любил поговорить о мире и о людях. Будто почувствовав взгляд, Антуан посмотрел на меня. Кивнул, потом позвал:
– Маркус…
Мальчик повернул голову.
– Ты ушел из родного дома, ты прошел через суд и каторгу,
– Я дам Слово каждому, – не колеблясь сказал Маркус. – Слово будет у каждого, и все, что на одном Слове, – станет общим для всех. Не надо будет возить товар между городами, в одном городе его возьмут на Слово, а в другом – достанут! Если человек будет голодать, он достанет со Слова еду, если ему будет холодно – одежду!
У меня чуть челюсть не отвисла.
А Маркус торжествующе обвел нас взглядом – и никто не проронил ни слова.
– Наверное, Искупитель этого и хотел, – добавил Маркус. – Но не смог… или не успел. А я это сделаю. В самой бедной крестьянской семье появится острый нож и железный плуг. Самый простой домик будет построен на крепких железных гвоздях. Державе не потребуется больше армия, ведь если начнется война – каждый гражданин достанет из Холода пулевик или меч. Никому не нужно будет воевать, ведь все и так станет общим.
– Это звучит очень красиво, но… – осторожно начал Жерар. Но Маркус его будто не слышал: уставился в пол и негромко добавил:
– Если только я смогу овладеть Словом так, как должно.
Жерар вздохнул:
– Хорошо, Маркус. Нам надо будет еще поговорить, но… Сейчас у нас другие заботы. Арнольд, у вас есть план, как пересечь границу?
– Теперь – нет, – со сдержанной яростью ответил стражник. – Мои друзья меня предали. Я… Я на них обиделся.
Прозвучало это столь по-детски, что я с трудом удержался от улыбки.
– Ильмар? – спросил Жерар.
– Нет. Я мог бы попробовать поискать в Аквиникуме контрабандистов, повадки у них всегда одни… Но у нас, боюсь, нет времени. Да и веры в них нет – поймут, кого ведут через рубеж, сразу к Страже бросятся.
Хелен, Луиза, Антуан, Петер вообще потупились.
– Тогда я отправлюсь к епископу Кадору, – подытожил Жерар. – Попробую обмануть старика, он-то мечтает лишь об одном – чтобы я побыстрее покинул Аквиникум, не творя лишних чудес. Ждите меня здесь, не выходите никуда! – Не удержавшись, он добавил: – Ни в баню, ни в парфюмерный магазин!
Возражений, конечно, не последовало. Но Жерар глянул еще и на меня, после чего добавил:
– И никаких более воровских эскапад, Ильмар!
Глава пятая,
в которой друзья нам мешают, зато враги – помогают
Я укрылся в своей комнате. Накатила на меня не то хандра, не то еще хуже – меланхолический сплин.
Порой такое случается, когда сделано большое дело и можно на время расслабиться. Вроде все хорошо, но берется невесть откуда беспричинная глухая тоска – хоть на стенку лезь.