Искатель. 2014. Выпуск №9
Шрифт:
Иван искренне завидовал Делле, наблюдая череду ее впечатлений, каждое из
Вместе, смеясь и брызгаясь, сделали круг и взобрались на катер с купальной платформы. Искупался и Барабан, безошибочным звериным инстинктом поняв, как пользоваться эти складным приспособлением. Намокнув, пес оказался на удивление худым, способным пролезть в узкую щель, впрочем, непонятно, зачем лазать по щелям водолазу…
Сидя на платформе, Делла болтала ногами, производя такой фонтан брызг, что тяжелый катер чуть было не сошел с пляжной мели.
Девушка была совершенно счастлива. Глядя на дальний берег, продекламировала стихи:
— «…И умудренный человек почтит невольно чужестранца, как полубога, буйством танца на берегах великих рек…» Нравится?
— Очень. Ты сочинила?
— Нет, Мандельштам, — она нахмурилась и закусила губу.
Иван понял, из-за чего закусила. Он думал о том же. Их непонимание взаимно: Делла не знает классических шуток, общепринятых реалий прошлого, а Иван — стихов.
Двинулись дальше, снова вошли в сталинский канал. Иван вел осторожно, особенно при расхождении с встречными лодками, которых здесь оказалось достаточно много, несмотря на будний день. Иные судоводители были навеселе, не очень беспокоились о сигналах и отмашке. Один глиссирующий «Пегас» чуть не задел катер бортом, волной его швырнуло на стену, Иван включил резервную мощность и едва вырулил.
Ближе к вечеру Делла стала часто замолкать, искоса посматривая на Ивана. Ее смущение можно было отнести к щекотливой ситуации в связи с первой совместной ночевкой, но кто знает, что у этой девушки на уме?
Он вспомнил свои утренние мысли — о том, что она действует не сама по себе, а является частью какого-то заговора. Вспомнил молодого человека, который приходил на верфь. Тот улыбался, весь такой гладкий, будто только что от визажиста, блестел безукоризненно уложенным чубчиком.
Первый наезд уже произошел: несколько контрольных служб заинтересовались предприятием Ивана. Пожарные планы были на верфи не те и висели не там. На кухне рабочие развели полный бардак и антисанитарию. Парень из Уфы, который ночевал в цехе, считай, жил, попутно исполняя обязанности секьюрити, не имел регистрации в Москве… Молодой человек пришел, чтобы со всем этим разобраться, помочь выкрутиться из трудного положения. Это был второй этап рейдерской операции.
У Ивана в кабинете на стене уже несколько дней висела фотография в рамке: выпускной класс, где красовались молодые лица и Клепикова Ивана, и Руденко Владимира. Был среди этих мальчишек еще кое-кто…
— Вот наш класс, — сказал Иван. — Мой заместитель учился со мной. А еще говорят, что нельзя делать бизнес с друзьями…
— Это мне не очень интересно, — заявил молодой человек, и его смазанное «ре» прозвучало угрожающе.
— Вот эта личность вам
По мере того как он говорил, лицо юноши менялось. Вряд ли он узнал Серого по фото, скорее, сначала прочитал фамилию и имя, а уж потом и поэтому — узнал. Иван отщелкнул крышку телефона, будто и вправду собрался немедленно звонить.
— Подождите, — сказал молодой человек. — Возможно, произошло недоразумение.
— Вот как? — Иван закрыл телефон. — А по поводу охраны для дочери моего компаньона Руденко, которую вы хотели к ней приставить…
— Вряд ли ей что-либо угрожает. Поэтому охрана и не нужна, — юноша говорил мягко, употребляя остатки «ятей» в словах и сильно акцентируя звук «ш».
Подобно парню из Уфы, он был гастарбайтером в столице, с небольшим стажем, еще не полностью овладев ее языком, как и сам Иван когда-то. Оканье и шоканье… Ивану уже достаточно надоела эта комедия.
— Тогда ваши услуги нам вовсе не требуются, — ласково сказал он, еле сдерживая себя, чтобы не шлепнуть печать на эту ладную рожу.
Когда юноша исчез, в комнату вошел Руденко, покачивая головой. Все это время он был за дверью, в душевой кабине.
— Невероятно, но это сработало, — сказал он. — Надо бы послать Сереге анонимный букет гвоздик.
Ход был парадоксален еще и потому, что они не знали ни телефона, ни адреса Сергея Олова по кличке Серый, своего одноклассника, который был одним из крупных бандитов, уцелевших в гражданской войне, ныне известным бизнесменом и политиком, да и никогда с ним особо не дружили.
Уникальность верфи состояла в том, что она всегда была свободна от крышевания. В отличие от прыткого гладкокожего рейдера, серьезные люди сначала наводили справки, а уж потом действовали. Наткнувшись на информацию о том, что оба компаньона были «орлятами», то есть — выходцами из знаменитого орловского класса, они обходили верфь стороной, думая, что верфь под Орловым и стоит. Сам же Орлов их не трогал по старой дружбе, да и доходы были не такие большие, чтобы променять их на святое.
Что, если рейдеры отрабатывают новую, в общем-то правильную версию, а Делла как раз на то и заточена, чтобы, войдя в доверие, разговорить его, узнать его жизнь, узнать о его истинных отношениях с Серым… Как же иначе выведать правду, если не у него самого?
Возможно, их цель заключается в том, чтобы просто выманить его из Москвы. Например, завести куда-нибудь в глушь, оставить без связи на несколько дней: скажем, где-нибудь по течению Волги есть места вне роуминга, и тогда… Что? — тогда? Допустим, он дня на два-три останется без информации. Что может произойти на фирме за этот срок? Ворвутся омоновцы в масках, захватят верфь?.. И что? Разве для этого необходимо, чтобы хозяин огибал Самарскую луку?
Нет, эта версия вообще невозможна. Делла — угрета. Она — поэтесса. Трудно представить, что рейдеры могли использовать ее. Есть менее громоздкие способы. Все это было инициативой именно Деллы, с самого начала. Ей просто нужно спуститься по Волге. А он для нее — лишь «плавсредство». На молодежном разгоне это называется «развести на любовь». Девушка сначала собрала инфо о нем, затем пригласила на вечер, устроила личное знакомство, очаровала…
Пусть так. Все это не имеет значения. Главное — они одни в неторопливом стриме реки. И у него есть время для того, чтобы на самом деле понравиться ей. Пусть сегодня она его использует. Посмотрим, что будет завтра.