Искатель. 2013. Выпуск №8
Шрифт:
— И ты была Дездемона?
— Да.
— И этот гадкий негр тебя душил?
— Душил.
— Отлично! Предлагаю тебе прощальный бенефис. Чудная роль. Смесь строптивой Катарины и робкой Дездемоны. Текст мой, режиссура моя, доходы общие.
— Но мне непонятно.
— Никакие возражения не принимаются!
Илья завершал третий день обхода бывших клиентов телефониста. Это были возможные объекты шантажа.
Из пятнадцати фирм осталась одна строительная фирма «Фасад». Директор некто Иван Дроздов.
Это
За дверью было тихо. Илья нажал кнопку звонка третий раз и держал ее около минуты. Он уже собирался уходить, когда дверь открыл пожилой, сухощавый человек с удивительно печальным, усталым взглядом.
— Добрый день! Мне нужен господин Дроздов.
— Это я. А вы с кирпичного?
— Нет, Иван Васильевич, я не с кирпичного. Но у меня очень важное и очень срочное дело. Вы уходите?
— Да, я собирался уехать. Всех сотрудников распустил на неделю в отпуск. Я к метро пойду. Давайте на бульваре поговорим.
Они шли молча. Илья чувствовал в настроении Дроздова, в его облике какую-то обреченность.
У него не было стандартной маски предпринимателя, которая говорила: «Дела идут хорошо, я верю в успех, вы можете мне доверять». Может быть, просто дела у него не заладились, или здоровье, или еще что-нибудь.
Они выбрали скамейку в тихой части бульвара. Дроздов вытащил пачку «Явы» и жестом предложил Илье.
— Нетипичный я капиталист. Не могу я эти американские вонючки курить. Есть у меня пара пачек в конторе. Для переговоров держу.
— В конторе?
— Это вы правильно заметили. Теперь надо говорить — в офисе. У меня старая закалка, и она сейчас очень мешает. Так что за дело у вас?
— Я, Иван Васильевич, сыщик. Частный сыщик. Я знаю, что вам в последнее время угрожали, шантажировали.
— Знаете? А откуда вы это знаете?
— Такая работа! Не одного вас эти ребята терзают. А я стараюсь всем помочь.
— Трудно мне помочь.
— Ну, зачем так мрачно, Иван Васильевич. Не на убийстве же они вас поймали, и не на грабеже, я думаю. Не очень вы на бандита похожи.
— Это верно. Я больше на пенсионера похож. На старого русского! Я и сейчас с вами разговариваю и понимаю, что не то я делаю. Пришел какой-то незнакомец, и я ему душу изливаю.
— Меня Ильей зовут, Илья Ермолов.
— Ермолов. Генерал был такой?
— Да нет, я не дотянул. Но совсем еще недавно полковником был. Я пограничник.
— Слушай, брат. Я ведь тоже пограничником был. Правда, уже лет сорок назад. Здорово! Мы, пограничники, особая каста. Мы и тогда на обычных армейских свысока смотрели. У нас фуражки, а у них пилотки, у нас сапоги яловые, а у них кирза. Мы всех остальных «шурупами» звали.
— Знаю. Мы тоже. Это еще с довоенных времен. Пограничникам первым сапоги выдали, а остальные все в ботинках с обмотками. Ну, у них как бы резьба на ногах — вот и «шурупы».
Ермолов не форсировал события. Он видел, что Дроздов оттаял, плечи расправились, в глазах появились искорки.
Как
— Иван Васильевич, а что если нам перекусить где-нибудь? И по сто пятьдесят. За двадцать восьмое мая. Идет?
— Да, за двадцать восьмое можно. Я каждый год его отмечаю. Наш день! Идем, брат, на Тургеневскую. Я там подходящий подвальчик знаю.
Заведение было оформлено в русском купеческом стиле: дубовая мебель без скатертей, керамическая посуда, самовары, искусственные фикусы в кадках и полумрак.
Дроздова здесь знали. Он только бросил кому-то на ходу: «Привет. Как всегда. На двоих» — и через три минуты стол был накрыт.
«Как всегда» оказалось приятным набором — бутылкой ледяной водки, маринованными грибами, селедкой, холодной свининой с чесноком и двумя горшками с дымящимся мясом.
После сумбурных воспоминаний о ловле нарушителей и третьего тоста за пограничное братство Дроздов сам и достаточно неожиданно перешел к делу:
— Так вот, брат Илья, они меня на взятке зацепили. Развернуться я хотел. И выгодный контракт появился. Шестиэтажное здание подлежало реконструкции. В центре, в тихом переулке, без отселения. Очень было бы выгодно. Но у чиновников свои планы, сроки, конкурс.
— Да, я слышал. Там у них только свои побеждают.
— Вот именно. Но мне один опытный друг все пояснил и свел с нужным человеком из местного руководства, из префектуры. Три раза мы с ним встречались, и через месяц я передал ему сумму, а он мне контракт.
— Где вы встречались?
— В моем кабинете, Илья. Так вот все, что мы там говорили, все у них записано. Кассету, гады, прислали. Четко слышно, каждое слово. Я эти микрофоны даже искать не стал. Распустил всех в отпуск, и вот гуляю с тобой.
— Много требуют?
— Не много и не мало. Все, что у меня есть.
Савенков начал подведение итогов очередного совещания «Совы» своей любимой фразой:
— Я полагаю, что ситуация значительно хуже, чем хотелось бы, но много лучше, чем могла бы быть.
Мы получили подтверждение, что наш клиент не одинок. Они слушали Дроздова и Масловского. Это подтверждено. И, вероятно, Айрапетова и Акмеева. Может, и еще кого-нибудь. Дроздов готов помогать в полном объеме и сидит у себя, ждет звонка.
У Павленко мы вчера капкан поставили; при открытом микрофоне он меня убеждал, что готов к очередному скандалу с женой, мол, не в первый раз. Крик, шум, дюжина разбитых тарелок, покаяние, обещания, заверения, и через три часа они мирятся. Я же ему доказывал, что спокойствие дороже, что заплатить сотню тысяч баксов за мир в семье стоит. Пусть только гарантии дадут при личной встрече. Жаль, что это очень похоже на дроздовский вариант. Упорно выводим их на личную встречу.