Искатель. 2013. Выпуск №1
Шрифт:
Томер подал Тами руку, и она поднялась — видимо, этот жест давно стал для нее привычным. Оперлась на руку медбрата, другой рукой подхватила пакет с вязаньем, спицами и нитками и величественной походкой королевы направилась к себе в комнату, а Игорь плелся следом. У двери Томер обернулся и сказал с виноватой улыбкой:
— Тами устала сегодня. Приходите завтра. Ей нравится, когда вы приходите, правда.
Игорь стоял в конце коридора и ждал, прислонившись к стене. Наконец из комнаты вышел Томер, и Игорь оказался рядом с ним, сделав, как ему показалось, всего один шаг.
— Вы сказали, что Тами нравится, когда
Медбрат задержался с ответом, поняв, что его случайно брошенная фраза имела для Игоря очень важное значение.
— Конечно, — сказал он наконец. — Тами не говорит об этом. У нее обычно ограниченные темы для разговоров, хотя она может разговаривать о чем угодно, если захочет.
— О чем угодно? — повторил Игорь.
— Тами очень умная женщина. Ей все равно, что происходит вокруг. Она находится в своем мире, ощущает его, слышит, чувствует, даже каким-то образом видит. И все ее разговоры связаны с ее ощущением собственного мира, отличающегося от нашего, как… — Томер попытался подыскать сравнение, — как библейский мир отличается от современного. Такие же вроде бы люди, но… другие, если вы понимаете, что я хочу сказать.
— Кажется, — неуверенно произнес Игорь. — Но… Доктор Мирьям не говорила…
— Она и не должна. Вы ведь не родственник Тами, верно?
— Вы сказали, — напомнил Игорь, потому что разговор принял иной оборот, — что Тами нравится…
— Да. Я сужу не по словам, а по поведению. После вашего ухода она спокойнее, чем обычно. Почти сразу засыпает.
— Сейчас…
— Она заснула. И сон ее более спокойный. Обычно она во сне мечется, будто ей снится что-то не очень приятное. А после ваших посещений Тами спит спокойно, и ночью с ней не бывает проблем.
— Вы говорили об этом доктору?
— Да, но… Я бы не хотел, чтобы об этом… Вы понимаете… Кто я такой? Медбрат, у меня даже нет полного медицинского образования. Я здесь после армии, других вариантов не было, хотел стать врачом, но потом… неважно. Личные обстоятельства. В общем, для доктора Мирьям я как бы… «привези, принеси»… Говорил доктору, что ваши посещения благотворно влияют на Тами, но… «Занимайтесь своим делом, Томер».
— Я мог бы приходить чаще.
— Нет, — мгновенно отреагировал Томер. — Чаще не надо. Это будет… неправильно понято.
— Вы хороший человек, — вырвалось у Игоря. — Спасибо вам.
— Тами — необыкновенная женщина, — пробормотал Томер. — Они здесь все необыкновенные, правда. Аутисты. К ним редко приходят родственники, а друзей ни у кого из них нет. Оно и понятно: общаться с ними почти невозможно. Мало у кого есть терпение. А ведь каждый — особый мир. Как у Канта: вещь в себе. Черный ящик… Извините, я разговорился. Дела.
— Вы читали Канта? — не удержался от вопроса Игорь.
— Нет, — улыбнулся Томер. — Я читал — в школе еще — популярную книжку по философии. Так вы приходите.
«Она никогда не видела, — думал Игорь по дороге домой, машину он вел медленно и по улицам, где не было интенсивного движения, ноги и руки механически делали свою работу, а голова была свободна, — но какие-то зрительные образы в ее мозгу формируются. И смотрит она, будто видит глубину предмета. Каким она видит… нет, так невозможно сказать… Каким она меня ощущает, если в мозгу у нее нет зрительных
Игорь давно не убирал в квартире. Здесь было не то чтобы запущено, нет, все лежало на своих местах, он любил аккуратность, но со стороны могло показаться, что предметы разбросаны как попало — тем не менее все было точно рассчитано, много раз передвинуто с места на место, прежде чем для каждого предмета найдено оптимальное расположение. Пыль Игорь смахивал время от времени, но пыль ему не мешала, хотя на многих предметах лежала толстым слоем. На блюдцах и чашечках в серванте пыль была трехлетней, потому что три года назад отец еще жил здесь и тщательно протирал каждую субботу все предметы, которых касалась рука мамы. На платяном шкафу — не достать — стояла фарфоровая чайка, огромная и тяжелая. Мама привезла ее с собой в Израиль, и папа говорил, что с ней было много возни — попробуй упаковать так, чтобы в дороге птица не разбилась. Чайка что-то значила для мамы, настолько личное, что даже папе это не было известно. Для Игоря чайка стала своеобразным маркером их дома, их жизни. Прочитав лет в пятнадцать «Чайку по имени Джонатан Ливингстон», Игорь пришел к выводу, что это она и есть — точнее, памятник великой чайке, ставшей уже тогда для него символом стремления к новому, чего, возможно, в фарфоровой птице вовсе и не было.
Когда мамы не стало…
Игорь тряхнул головой и повернулся к чайке спиной. Он не любил вспоминать тот день. Он не понимал, что тогда произошло.
Мамы не стало, и отец сдал. Только тогда Игорь понял, насколько мама и папа были близки. После смерти мамы произошла в папином мозгу некая катастрофа, начали отмирать нейроны, названия которых Игорь знал, потому что прочитал немало статей о болезни Альцгеймера и представлял, что происходило с мозгом… и с человеком, перестававшим быть собой.
Самое страшное в жизни — перестать быть собой. Хуже, чем умереть. Иногда Игорю казалось (он знал, что это невозможно, но все равно так думал), будто отец намеренно вызвал начальные изменения в мозгу, после чего процесс гибели клеток невозможно было остановить.
Сегодня отец, кажется, его узнал — впервые за последние полгода. Во всяком случае, когда Игорь уходил из палаты (он спешил к Тами и не обратил внимания), отец посмотрел своим обычным рассеянным по пространству взглядом, но произнес странную фразу, которую Игорь сейчас вспомнил и по-новому осмыслил:
— Осторожнее с птицей. Хрупкая.
Почему он сказал это?..
Игорь просмотрел присланный по электронной почте новый вариант статьи. Эхуд внес изменения, о которых они говорили днем. Стало действительно яснее. То есть яснее для него. В последних экспериментах доверительная вероятность наблюдения скрытого объекта оказалась близка к девяноста пяти процентам. Очень много для квантово-механической системы. А для квантово-биологической, какой является мозг, — мало. Если меньше девяноста девяти — не стоит даже пытаться утверждать на семинаре или в статье: можно, наконец, соединить физику с психологией и провести эксперимент с участием человека. К сожалению, эксперименты подобного рода на животных не поставишь. А на человеке — тем более, но по другим причинам.