Искатель. 1993. Выпуск №1
Шрифт:
И Чага попыталась вспомнить, как это было там, у высохшей рощи, когда она подошла к Седому и, раздвинув жесткую шерсть на горбу, вынула из рапы осколок… В тот раз она даже не успела испугаться, настолько быстро все произошло…
Почти теряя сознание от страха, Чага приблизилась к узкому проходу, пошатнулась и вынуждена была опереться рукой. Ладонь лизнуло гибельной металлической прохладой, и Чага, с ужасом оттолкнувшись, шагнула в проем.
Споткнулась, будто ее толкнули в спину, и сделала еще пару быстрых шагов — подальше от стальной громады. Стена справа через равные
Дрожа всем телом, как Седой, когда он лежал с осколком в горбу, Чага двинулась по переходу, стараясь держаться подальше от стены, и чуть не вскрикнула, взглянув под ноги и увидев, что идет по сплошному рубчатому металлу.
«Я — мертвая, — поразила внезапная мысль. — Мне уже все равно — я мертвая…»
После этого, как ни странно, сердце забилось спокойнее, дыхание выровнялось, и, сделав еще несколько шагов, Чага попала в гулкий сводчатый грот, весь уставленный металлическими предметами, и остановилась перед вправленной в стену вогнутой плитой из вулканического стекла. В его полупрозрачной толще изгибались белые трещины, а в верхнем углу плиты чернела рваная дыра.
Влада нигде не было. Чага огляделась и вздрогнула, увидев в разбитой стеклянной плите свое тусклое отражение. А дальше случилось то, чего она ждала и боялась: за спиной отражения шевельнулся, отходя в сторону, металл, открывая зияющую дыру в степе, — и прежде чем Чага успела осмыслить этот новый ужас, резкий мужской голос скомандовал:
— Стоять!..
Как будто она лежала или сидела… Обомлев, Чага медленно повернулась и оказалась лицом к лицу с бедным худым мужчиной в рваной нелепой одежде, очень похожей на ту, что она когда-то отняла у Влада и зарыла под берегом… Камбизом — кажется, так это называется…
Человек был невероятно грязен, смрад немытого тела заставил Чагу попятиться. Злобное изумление стыло в маленьких, глубоко упрятанных глазах мужчины, а в руке он держал стальной предмет сложной формы, напоминающий кулак с выпрямленным указательным пальцем, причем- палец этот был трубчатым, как тростник, и черное круглое отверстие глядело на Чагу в упор.
— Грязные кочевники!.. — процедил мужчина, кривя бледное костистое лицо, и сделал что-то с металлом, отчего тот звонко и страшно щелкнул.
Но тут в стене справа шевельнулась, уплывая в сторону, еще одна плоская стальная глыба, и в пещеру, пригнувшись, вошел Влад.
Услышав лязг, мужчина резко обернулся, и они увидели друг друга одновременно.
— Чага, ложись! — отчаянно крикнул Влад и, схватив какой-то ярко блеснувший предмет, метнул его мужчине в голову.
Тот уклонился, и сложный слиток металла в его руке взорвался дымом, огнем и грохотом. Удар, взвизг — и что-то зазвенело, разбиваясь, за спиной Чаги. Влад кинулся на пол и тут же вскочил, как подброшенный, — нечто подобное он уже проделывал когда-то у все на глазах, отрабатывая странные и, в общем-то, бесполезные в степи приемы драки. Металл рявкнул снова, но Влад уже катился по полу, а в лицо мужчине летел еще один предмет.
— Чага, ложись!!
Она
А потом все померкло, рассыпалось тихим звоном…
Звон оседал, затихая, сквозь него уже проступали хриплая непонятная ругань, возня, кажется, даже удары. Затем плачущий голос выкрикнул:
— Грязные кочевники!..
— Ты, что ли, чистый? — ворчливо отозвался голос Влада. — Разит от самого, как от… — Последовало непонятное слово, скрипнули затягиваемые ремни, а дальше Чага почувствовала, как ее бережно приподнимают и прислоняют спиной к чему-то пугающе холодному и твердому.
— Чага, девочка… — озабоченно бормотал Влад где-то совсем рядом, дыхание касалось лица. — Ну что ты… Я же говорил: подожди меня там… — Сильные нежные пальцы принялись осторожно похлопывать ее по щекам. Потом, кажется, Влад резко повернулся, и голос его снова стал жестким:
— Вода у вас здесь есть? Ну ладно, мыться — не моетесь, но пить-то вы что-то должны!.. А, сталь тебя порази, ты же с кляпом…
Чага открыла глаза. Действительность колыхнулась ленивой волной и обрела четкость, испугав ясными бликами на скругленных металлических углах. Влад стоял, наклонившись над извивающимся на полу человеком в грязном, увешанном сталью камбизоме; Изо рта мужчины торчал шерстяной наременный мешок Влада, руки были стянуты за спиной, и связанный неловко взбрыкивал босыми ногами, безуспешно пытаясь сесть.
Уловив движение, Влад повернулся к Чаге, и лицо его, за мгновение до этого жесткое, злое, дрогнуло, стало нежным и растерянным. На щеке — продолговатая припухлость, как от удара палкой.
— Ну, хвала металлу… — с облегчением выдохнул он. — Очнулась?
Не отвечая, Чага смотрела на его правую руку, небрежно держащую стальное оружие, способное извергать огонь, грохот, смерть. Влад заметил это и смутился.
— Какая прелесть… — неловко осклабившись, проговорил он. — Какая прелесть — после ваших костоломов иметь дело с (незпакомое слово)… Мышцы — отсутствуют, глазомера — нет, быстроты — никакой… Удивительно приятный человек…
Он поднес к глазам смертоносный предмет, что-то в нем сдвинул, чем-то щелкнул и, задумчиво выпятив губы, покивал. Потом вскинул его на вытянутой руке и прищурился. Связанный мужчина приподнялся, выкатывая полные ужаса и удивления глаза. Кляп во рту его шевелился, человек гримасничал и мычал.
— Как ты, Чага? — спросил Влад, опуская оружие.
— Хорошо… — тихо сказала опа.
Оп улыбнулся ободряюще.
— Пойду проверю входы… А ты пока последи за ним. Да не бойся ты, Чага, это такой же человек, как и мы. Если понадобится — стукни кистенем, только не насмерть, пожалуйста…