Искатель. 1993. Выпуск №1
Шрифт:
Заночевать в заранее выкопанном укрытии так и не пришлось…
Пассив: несколько дней легкого заикания и яростная мелочная опека со стороны Чаги. Зато в активе… Честно говоря, до сих пор в голове не укладывается! Металлические механизмы, способные развиваться, расти… Мужать, черт побери, и крепнуть!..
Однако давай по пунктам… Что еще удалось установить? Что растут они, каким-то образом усваивая осколки. На подножном, так сказать, корму… В случае опасности огрызаются электрическим разрядом, причем мощность разряда увеличивается с возрастом отнюдь не в арифметической, а скорее в геометрической
Пауки размером с тарантула скорее всего воспринимаются микроголовками как неподвижные крупные осколки. Туземцы их побаиваются, но, кажется, только из опасения получить электрический разряд… Ну и, наконец, о гигантских накопителях Бальбуса, вблизи еще не наблюдавшихся, известно, что микроголовки их «видят», «знают» и атакуют по нескольку раз в сутки.
А теперь — что установить не удалось. Первое. Откуда берутся эти крохотные новорожденные паучки? Не из осколков же, в самом деле, вылупляются!.. И второе. Куда они потом деваются, когда раздобреют до стадии накопителей Бальбуса? Они же тогда скорее ворочаются, чем ползают… Может, закапываются, а дальше — под землей, как кроты? Тогда опять же — куда?..
Ну и масса вопросов по мелочи. Каким образом они, например, добывают электрическую энергию? Химическим путем? От солнца?.. Господи, как все просто выглядело с орбиты! Считалось, что существуют слегка разрегулировавшиеся автоматические подземные заводы, откуда разлетается я расползается вся эта металлическая погань. Какие-то подземелья были даже обнаружены в предгорьях Главного хребта… И вот на тебе! Все с ног на голову!
Хотя почему с ног на голову? Очень просто: накопители, па-брав нужную массу, действительно зарываются в грунт, докапываются каждый до своего заводика, там их быстренько в переплав, а потом уже на поверхность вылезают готовые новенькие микрокомплексы… И тут же начинают палить друг в друга… Да, кстати! Кто с кем воюет? Тоже неплохо бы выяснить…
Главный хребет располагается где-то на юге. На севере, естественно, океан, но очень далеко… Маршруты Чага прокладывает шизофренически — мечется по степи, ведомая одной ей известными приметами, но в целом они откочевывают к востоку, хотя через большую реку еще не переправлялись…
А ведь не так и далеко должно быть отсюда до этих таинственных подземелий в предгорьях… Интересно, знает ли о них Чага? Может, легенда какая есть… Надо бы под хорошее настроение подкатиться и спросить…
Влад запихнул последние очески в мешок и, отступив, с удовольствием оглядел Седого. Модель моделью! Пойти, что ли, похвастаться?.. Точно! А заодно и спросить.
— Пошли, Седой! — велел Влад и, сопровождаемый важно вышагивающим зверем, двинулся к Чаге, плетущей хитрую ловчую снасть.
— А? — спросил он победно.
Хоть бы для виду обрадовалась! Встала, взглянула испуганно на красавца зверя, как-то растерянно провела рукой по шелковистой шерсти и вдруг отвернулась.
— Хороший зверь, — произнесла упавшим голосом. — Плохо.
Влад только руками развел и пошел вычесывать Рыжую.
Вообще, сложно было с Чагой. Вроде и словарный запас у Влада увеличился, и грамматика прояснилась — свободно мог
Разоренная степь осталась позади, места пошли, если верить Чаге, спокойные, но, опять же, как ей верить?! Лицо у самой — озабоченное, все высматривает что-то, однажды вдруг ни с того ни с сего свернула в низину — чуть ноги зверям не переломали! Зачем-то приказала залечь, причем сама осталась в стоячем положении. Влад немедленно поднялся и, осерчав, подошел спросить, какого черта. Не спросил. Чага пятилась, не сводя глаз с седловины между холмами, и совершала опущенными кистями обеих рук вращательные движения, наматывая на каждую сыромятный ремень, на конце которого висел тяжелый полированный камень с дыркой… Господи, да это же кистени! Она что, от металла собирается ими отмахиваться?!
— Металл? — туповато спросил Влад.
Она все еще пятилась, завороженно куда-то глядя, и он невольно взял ее за плечи, когда она буквально уперлась в него спиной. Вздрогнула.
— Нет, — сказала она. — Не металл.
И он почувствовал, как напряжены под курткой из шерсти зверя ее прямые плечи. Весело… Выходит, туг еще водится кое-что пострашнее металла?
— Хищник? — спросил Влад, вспомнив ночные шакальи рыдания за холмом.
Чага отрицательно покачала головой и быстрым бесшумным шагом пошла к седловине. Влад последовал за ней, высматривая по дороге камень потяжелее. С голыми руками он уже чувствовал себя как-то неуютно. Достигнув седловины, Чага, кажется, успокоилась и позвала животных.
— Так что это было? допытывался Влад.
Чага обернулась. За время странствий он научился неплохо различать мельчайшие изменения этого дочерна загорелого лица, но теперь оно снова показалось ему застывшим.
— Люди, — глухо отозвалась она.
Влад лежал в окопчике, откинув, как всегда, из упрямства кожаный полог, а над ним, в ночном сияющем звездами небе, судя по взревыванию, взвизгам и прочему, шел серьезный бой. Временами что-то впарывалось в землю, сеялись мелкие осколки, а Влад лежал, полуприкрыв глаза ладонью, и вспоминал, какие плечи были у Чаги, когда он обнял ее сзади. То ость не вспоминал — он гнал от себя это воспоминание, но оно почему-то отказывалось уходить.
Тогда он приподнялся и принялся натягивать полог, по которому немедля пробарабанила порция стальной крошки. Однако в кромешной темноте стало еще хуже.
«Дурак! — раздраженно мыслил он. — Уперся в свой металл — и ничего уже вокруг не видишь! Она же из-за этого бесилась, неужели не ясно? Из-за этого с места срывала, придиралась к тебе из-за этого… Кстати, правильно делала! Таких придурков вообще надлежит брать за шиворот, вести в ближайшую балку и бить головой обо что-нибудь реликтовое…»
Влад злобно фыркнул и, сняв ремешки с колышков, снова откинул полог. Опустился на кошму. Шальной снарядик чиркнул сразу по двум брустверам. Дуплетом. Рявкнуло прямо в лицо, обдало землей.
— Ноктюрно, сталь тебя порази!.. — отплевываясь, пробормотал Влад. Тут же поймал себя на том, что впервые вместо своего любимого архаического «черт побери» использовал местное выражение, — и криво усмехнулся. Зверей он уже вычесывает классно, роет — тоже, болтать насобачился… До полной натурализации осталось совсем немного. Один шаг. Точнее — десяток шагов…