Искатель. 1982. Выпуск №1

Гуляковский Евгений Яковлевич

Сами ревизоры занимали предпоследние вагоны, ближе к безбилетникам. С ними был сержант, сопровождавший поезд.

— Привет! — Денисов поздоровался с сержантом, но поехал отдельно. В Домодедове он вышел в тамбур, посадка была небольшой, стоянка — долгой. Сразу за выходными стрелками действовало ограничение скорости, поезд пополз медленно.

— Двести первый… — внезапно услышал Денисов под курткой, из миниатюрного радиоприемника. Сержант, сопровождавший состав, называл его позывной. — Как меня слышишь?

Денисов

нажал на манипулятор:

— Ты где?

— На платформе Домодедово. Понимаешь, такая история…

— Говори!

Электричка прибавила скорость. Связь каждую секунду могла прерваться.

— Сейчас вышел из поезда в Домодедове… — Голос милиционера быстро терял силу. — Вижу, что-то упало между последним вагоном и платформой…

— Быстрее! Что именно? — Денисов жал на манипулятор, будто это могло помочь.

— Носовой платок. Коричневатый, новый еще… и паспорт: «Андреев Виктор Васильевич…» Еще банковская упаковка, оборванная. В сберкассах в них деньги обертывают. Написано: «Сто штук по пятьдесят рублей…»

— Быстрее! Ты заходил в этот вагон?

— Только заглянул. Там пятеро без билетов…

В микрофоне раздался треск, рация замолчала. «Надо идти», — Денисов поправил куртку, откинув воротник дальше, назад, почти к лопаткам.

Набрав скорость, электропоезд словно успокоился, теперь его почти не болтало. Ничего примечательного, проходя по вагонам, Денисов не обнаружил. В предпоследнем, положив голову на чемодан, дремал незнакомый капитан милиции. Инспектор не стал его будить, прошел в конечный вагон.

«Вот мы и у цели, — он поправил куртку, ручка пистолета под мышкой больше не выпирала. — Дерзай!»

Остановившись у схемы участка, рядом с дверями, Денисов исподволь оглядел салон. Пассажиров было не менее полутора десятков — жители Авиационной и Космоса, работавшие в порту. Инспектор быстро выделил двоих по одну сторону прохода, потом еще двоих — по другую.

Мордастый, с полотенцем на шее о чем-то спрашивал сидевшего напротив, очевидно, музыканта — с футляром от альта на коленях. Долговязый — в плаще, в замшевой приплюснутой кепчонке — прямо против двери полировал ногти. Пока Денисов стоял у схемы участка, он несколько раз обернулся к дальнему тамбуру. Лицо его сразу показалось инспектору знакомым. «Он же объявлен в розыск! — Денисов, определенно, видел Долговязого на фотоприложении к ориентировке. — Но какой? В связи с чем?!»

Еще один пассажир — добродушный, с лысиной в полголовы — тоже выглядел транзитным. Когда Денисов вошел, ему выписывали квитанцию за безбилетный проезд.

— Немец? — переспросил ревизор, — Первый раз слышу.

Впереди стукнула дверь. В дальнем тамбуре показался пятый — в кожаной куртке, в берете, с желтым, измученным лицом. Альтист подвинулся, давая ему место у окна.

Ревизор поздоровался с Денисовым,

которого знал:

— Как, кстати, пассажиры эти… Штраф не платят и фамилий не называют.

— Почему не называют? — обиделся Немец. — Я паспорт показал.

— Приморский край!.. — протянул ревизор.

— А вы приезжайте! Заодно и штраф получите! Красотища у нас! — Немец улыбнулся.

— Заканчивай, пожалуйста, — сказал ревизору напарник. — И пошли.

Они передвинулись по другую сторону прохода — к Мордастому и сидевшим с ним. Оставшись без собеседников, Немец поймал взгляд пассажира в кожаной куртке и берете:

— Плохо перенесли полет?

— Есть немного, — тот поморщился, отгоняя дурноту.

Немец сменил тему:

— У нас сейчас на Дальнем Востоке хорошо — зима! В магазинах чавыча, папоротник… Не пробовали? Японцы на валюту покупают. Вкус!.. Вы откуда сами?

— Из Новосибирска.

— Учитель?

— Бухгалтер Запсибзолота.

— Ну, вам ездить некогда…

— Все до Москвы? — перебил его ревизор: — Платить штраф собираетесь?

— А билетную кассу надо все-таки ставить ближе к аэропорту, — сказал Мордастый, доставая трехрублевку. Теперь уже все полезли за деньгами. — Чтобы человек мог купить билет перед поездом, а не бежал в последнюю минуту вдоль состава.

— Да, но кого же они будут тогда штрафовать? — спросил Немец.

— Фамилии назовите, — уже тихо сказал ревизор.

— Пименов А Фэ, — сказал бухгалтер, лицо его снова покривилось.

— Сидоров. — Долговязый скинул плащ, остался в шерстяном пуловере с бегущими голубыми и красными полосами, сухощавое длинное тело. В разговоре он участия не принимал.

Мордастый поправил полотенце на шее:

— Мигель Сервантес Сааведра.

— Смирнов, — буркнул Музыкант.

— Давно бы так… — Выписав квитанции, ревизоры присели в купе, теперь уже как пассажиры.

— Бирюлево-Пассажирское, — крикнула в микрофон проводница. Пронзительный голос разнесся по составу: — Следующая Бирюлево-Товарное…

«Надо позвонить, чтобы встретили…» — Денисов поднялся.

Немец, в сущности, утвердил его в принятом решении, заметив на вопрос одного из ревизоров:

— Одни, знаете ли, предпочитают синицу в руках, другие ставят на журавля в небе…

Электричка затормозила, на ходу раскрывая двери.

Уже выходя, Денисов поймал в стекле болезненное лицо Бухгалтера, короткий, обращенный к нему, тяжелый взгляд Долговязого, чуть сгорбленную, мускулистую спину, с бегущими по пуловеру полосами.

— «Труп молодого мужчины правильного телосложения. Веки не сомкнуты, роговицы мутноватые, — диктовал медик. — Отверстия ушей и рта свободные…»

Дежурный следователь в наброшенном на плечи пальто писал, положив протокол на сложенные кубом запасные шпалы.