Искатель приключений
Шрифт:
– Какую развязку?
– Насильственную и преждевременную смерть…
– Насильственную… преждевременную смерть! – вскричала Дебора с ужасом. – Разве будет убийство?
– Да.
– И я буду жертвой?
– Да.
– А кто же будет убийцей?
– Непроницаемый мрак скрывает от меня преступную руку. Я вижу убийство, но не вижу убийцы…
Дебора побледнела. В эту минуту ее прелестная головка, отделившаяся от подушек дивана, совершенно опрокинулась назад, густые и шелковистые пряди ее великолепных волос закрыли ее своими черными волнами. Жидовка
– Боже мой! Дебора, что с вами? – вскричала с испугом Луцифер.
Дебора могла отвечать только таким слабым движением, что оно было почти незаметно.
LXXIII. Двести тысяч ливров и двойной луидор
Луцифер бросилась на колени возле жидовки. Она подняла ей голову, обвила руками, отстегнула аграфы корсажа.
Облегченная почти тотчас же этой заботой, жидовка раскрыла глаза и устремила их на свою подругу с дружеским выражением. В то же время губы ее прошептали:
– Ничего… Ничего.
Через несколько секунд силы совершенно возвратились к Деборе, и яркий румянец здоровья опять появился на ее деках; она могла встать с дивана.
– Что было с вами? – спросила Луцифер с нежным участием.
– Не знаю, – отвечала жидовка, – но эти мрачные образы, это зловещее предсказание произвели на меня ужасное впечатление… Мне показалось, будто сердце мое леденеет. Мне показалось, будто убийственная рука, о которой вы сейчас говорили, тяготеет уже надо мною… Я задрожала, я испугалась… Конечно, это нелепое и смешное сумасбродство, но, пожалуйста, душа моя, не насмехайтесь надо мной…
– О! – вскричала Луцифер, – вы приводите меня в отчаяние!..
– Я! Чем?
– Я вижу, что испугала вас… я чувствую себя виновной и никогда не прощу себе этого.
– Дитя!.. Ведь вы говорили против вашей воли?
– Это правда.
– Вы уступили моим настоятельным убеждениям… Притом могли ли вы предполагать, чтобы я была глупа до такой степени и испугалась того, что вы сами называете сумасбродством?
– Вы правы, но, несмотря на все это, я должна была молчать… я должна была не соглашаться на ваши просьбы. Я надеюсь, по крайней мере, милая Дебора, что это грустное впечатление прошло, и вы не верите более ни одному слову из моих глупых предсказаний…
– О! Будьте спокойны, – отвечала жидовка, улыбаясь, – я лучше желаю усомниться в вашей науке, нежели в любви и будущем… Притом, моя милая, в девятнадцать лет знать, что умрешь преждевременной и еще насильственной смертью, право, слишком неприятно.
– И вы прощаете мне?
– В чем могу я вас прощать?..
– В минуте горести и страдания, которую я вам причинила.
– Как вы сумасбродны!.. Не только не сержусь на вас, но уже все забыла…
– Точно?
– В доказательство раскрываю вам мои объятия.
И Дебора протянула к Луцифер свои прекрасные, белые и грациозные руки. Девушка бросилась к ней на шею. Обе обнялись горячо и ласково.
Никогда воображение поэта не могло представить себе более обольстительной группы. Полуоткрытый корсаж платья Деборы выказывал прелестную
Но оставим пока этих молодых резвушек, мы скоро встретимся с ними опять.
Читатели, может быть, помнят, что Рауль де ла Транблэ выиграл в игорном доме двести тысяч ливров. Спустившись с гордостью с широкой лестницы игорного дома, он сел в портшез и велел отнести себя в гостиницу «Золотое Руно», куда обещал себе ступить ногой в последний раз.
Жак сидел в комнате Рауля. Верный слуга, чрезвычайно беспокоясь о продолжительном отсутствии господина, не ложился спать и ожидал его.
– Боже мой, кавалер, – сказал ему бедный Жак, – если бы вы знали, как я боялся. Не случилось ли с вами чего-нибудь неожиданного и странного?
– Ты не ошибся, мой милый, – отвечал Рауль, – со мною действительно случилось нечто…
– Ничего неприятного, надеюсь?
– Суди сам…
И Рауль, засунув обе руки в карманы, вытащил пригоршни золотых монет, которые рассыпались по полинялому сукну стола.
Жак смотрел на эту металлическую лавину и не верил своим глазам. Наслаждаясь удивлением своего слуги, Рауль опять засунул руки в карманы, как бы в бездонный океан и вновь вынул их наполненными золотом.
– Боже мой! – вскричал наконец Жак. – Боже мой! Сколько золота… сколько золота!..
– Это лучше, нежели золото, мой милый, – с важностью возразил Рауль. – Это первый камень здания, которое будет грандиозно! Это – могущество! Это – мщение! Я был изгнан… Я был оскорблен людьми, которые отняли у меня мое состояние и мое имя!.. Этих людей я заставлю просить у меня помилования и пощады!.. Тебя также, мой милый Жак, прогнали из дома, в котором умер твой отец!.. Но если ты хочешь, то, когда я окончу свою месть, мы займемся и твоей!..
– Кавалер, – отвечал Жак смиренно, – я не желаю мстить никому…
– Неужели у тебя такое низкое сердце, что ты забываешь сделанное тебе зло?..
– О! Это не так, кавалер. Ведь те, которые хотели сделать мне зло, напротив, принесли пользу.
– Каким образом?
– Если бы я не остался без убежища и без хлеба, вы, кавалер, не нашли бы меня на дороге…
– Конечно.
– Не сжалились бы надо мною…
– Справедливо.
– Не взяли бы с собою в Париж…
– Вывод совершенно логичный!
– Стало быть, несчастье составило мое счастье, потому что благодаря ему вы, кавалер, позволяете мне служить вам. Нет места на свете, которое, по моему мнению, могло бы сравниться с моим…