Искатель приключений
Шрифт:
– А заметили вы его презрительные гримасы?..
– Глаза довольно недурны, но уж чересчур красны!..
– Может быть, они красны потому, что он плакал…
– Да, конечно, он плакал, – продолжал виконт де Жакмэ, – даже и теперь еще плачет, лицемер!.. Он, разумеется, считает себя наследником и потому плачет. Спрашиваю вас, правдоподобно ли это?.. Что же будет делать когда мы его выгоним?
Разговор этот был прерван большим движением в зале.
XLIX. Похоронный
Гроб, в котором заключались останки Режинальда, поставили на дроги. Каждый занял место в процессии, и она двинулась.
Рауль шел впереди, как будто действительно был сыном маркиза де ла Транблэ. Три кузена сопровождали покойного родственника, отдалившись от Рауля на значительное расстояние.
Религиозный обряд совершился пышно и торжественно: могила закрылась над трупом Режинальда и еще раз присутствовавшие увидели осуществление страшных слов: Memento, homo, gua pulvises! et in pulverem reverteris! (Человек, вспомни, что прах и в прах превратишься.) По обычаю, установленному с незапамятных времен и еще существующему в провинции, большой обед, называемый похоронным, был приготовлен в самой обширной из комнат замка для родственников и друзей покойника, приехавших на похороны.
В ту минуту, когда гости готовились сесть за стол, на верхнем конце которого стояло пустое кресло Режинальда, три кузена исчезли. Они отправились к управителю, который ожидал их в беседке.
Между этими четырьмя достойными особами начался разговор, продолжавшийся несколько минут; потом управитель отдал виконту де Жакмэ две бумаги, которые тот старательно спрятал в карман. Это было письмо Режинальда к королю и не подписанный акт усыновления. С этими важными документами, из которых только одному предназначалось увидеть свет, три кузена возвратились в столовую. Гости уже сидели за столом, и обед начался.
Виконт де Жакмэ, которому, с общего согласия кузенов, поручено было говорить, как человеку, более других обладавшему красноречием, и мужественным и увлекательным, сделал несколько шагов, поклонился как только мог любезнее гостям и сказал:
– Господа, я, Клодульф-Элеонор виконт де Жакмэ, от себя лично и от двух моих кузенов, знатных и сильных особ: кавалера Антенора де Вертапюи и барона Ландольфа-Адемара де Морисуша, благодарю вас за честь, которую вы нам оказали, сев за наш стол в нашем замке Ла Транблэ…
Когда виконт де Жакмэ окончил эту странную речь, ропот удивления пробежал между присутствующими. Гости переглянулись. Рауль вспыхнул, потом побледнел, потом встал и, повернувшись к кавалеру, спросил у него дрожащим от волнения голосом:
– Я не понял смысла ваших слов, милостивый государь. Благоволите объяснить их.
Жакмэ окинул Рауля с ног до головы с самым презрительным видом и спросил тоном пренебрежения:
– Скажите мне прежде, кто вы такой? Я вас не знаю…
– Кто я такой? – вскричал молодой человек силясь обуздать гнев, кипевший в
– О! о! – сказал кавалер. – В том, что вы сказали есть маленькая ошибка, которую я поправлю. Может быть, вы и действительно сын, избранный сердцем нашего дорогого родственника, маркиза Режинальда, но что касается до того, что он, как вы говорите, усыновил вас, в этом я не могу с вами согласиться…
– Милостивый государь! – прошептал Рауль с глухой яростью.
– Отвечайте мне ясно и категорически, – продолжал кавалер. – Вы думаете, что вы здесь в своем доме, не правда ли?
– Да, – отвечал Рауль. – Я так думаю.
– А на чем вы основываете свое убеждение, позвольте вас спросить?
– На нежной привязанности моего возлюбленного отца, который непременно хотел усыновить меня…
– Заблуждение! – отвечал Жакмэ. – Маркиз де ла Транблэ не хотел этого!..
– Ложь! – вскричал Рауль.
– Нет, не хотел, – продолжал виконт, – или, по крайней мере, подобное желание не было его последней волей…
– Вы лжете!.. Вы лжете!..
– Я никогда не лгу, – возразил виконт де Жакмэ, – и если уверяю в чем-нибудь, то и доказываю это…
– Докажите же! – вскричал Рауль.
– Это очень легко.
Виконт вынул из кармана бумагу.
– Это что такое? – спросил молодой человек, у которого от ужасного волнения дрожали губы и руки.
– Это акт усыновления, отвечал виконт. – Ну?..
– Я прочту его вслух, и пусть достопочтенные господа, здесь присутствующие, рассудят, кто из нас прав.
И виконт де Жакмэ начал чтение. Он дошел до конца, делая ударение почти на каждом слове. Нотариус Режинальда находился в числе гостей.
– Акт этот имеет полную силу! – вскричал он, когда виконт кончил.
– Вы думаете? – спросил де Жакмэ насмешливым тоном.
– Да, – ответил нотариус. – Его невозможно опровергнуть…
Между присутствующими послышался радостный шепот, потому что дворяне, собравшиеся в замке, принимали живое участие в Рауле и косо смотрели на трех кузенов. Однако виконт де Жакмэ не смутился, и торжествующая улыбка не сходила с его губ. Он подошел к нотариусу и подал ему акт, говоря:
– Вы, законник, прочтите же сами этот документ, и мы увидим, найдете ли вы, что его невозможно опровергнуть.
Нотариус взял бумагу, просмотрел ее, но тотчас же роковой акт выпал из его рук и он вскричал.
– Не подписан! – прошептал Рауль, уничтоженный.
– Не подписан! – повторили все гости.
– Э! Боже мой, да! – подтвердил виконт: – Бедный маркиз, которого мы так оплакиваем, забыл только эту мелочь! Правда, что она очень важна!..
Наступило молчание, которое показалось всем присутствующим каким-то зловещим. Наконец виконт возобновил речь и на этот раз тоном сухим и жестким сказал Раулю: