Искатель приключений

де Монтепен Ксавье

– Друзья мои… мои добрые друзья… позвольте мне объяснить вам, что я из ваших… что вы найдете во мне старого товарища…

– У нас нет друзей между лакеями… – отвечали хриплые и угрожающие голоса.

– У нас нет товарищей в ливреях!..

– Мы пропиваем галуны, а не носим их!..

– Но еще раз позвольте сказать вам…

– Ничего не позволяем!

– Ну, негодяй, снимай свое платье, да проворнее!.. и убирайся отсюда!

Лакей принужден был повиноваться, как вдруг он вскрикнул от радости. Обводя вокруг испуганными

глазами, он приметил знакомого человека, и именно того самого, ради которого пришел в кабак «Марс и Венера».

– Эй, Матьяс Обер, – закричал он, – приди ко мне на помощь, избавь меня!

Матьяс Обер, без сомнения, погруженный в ряд философических размышлений, не обращал до сих пор никакого внимания на сцену, происходившую возле него. Но, услыхав свое имя, он поднял голову и взглянул на того, кто его звал.

– А! – сказал он потом самым спокойным тоном, – это ты, Жан Каррэ…

– Ты видишь, что это я, – отвечал лакей Антонии Верди, – избавь же меня!

– Оставьте его!.. – вскричал Матьяс Обер, обращаясь к висельникам, окружавшим лакея. – Прочь! этот господин мне приятель!

Круг тотчас раздвинулся не без ропота, и сердитый голос спросил:

– Если эта птица приятель Рыси, зачем же он не сказал заранее?

– А дали ли вы мне на это время, мои деточки? – возразил Жан Каррэ, к которому вдруг возвратилась вся уверенность. – В другой раз скажу, а пока помните поговорку: говори что хочешь, а рукам воли не давай!..

Сказав это, лакей воспользовался возвращенной ему свободой, чтобы сесть напротив Матьяса Обера, который пожал ему руку и спросил:

– По какому случаю ты здесь, Жан Каррэ?

– Нисколько не по случаю…

– А как же?

– Я пришел сюда с целью повидать кой-кого…

– Можно спросить, кого именно?

– Можно.

– Ну?

– А я отвечаю, что пришел к тебе, Матьяс Обер…

– Ага!

– Это тебя удивляет?

– Нет. Ты все еще в услужении у Антонии Верди?

– Да.

– Стало быть, я нужен твоей госпоже?

– По крайней мере, ей нужен человек, у которого, как у тебя, были бы рысьи глаза и хитрость лисицы.

– И ты вспомнил обо мне?

– Как изволишь видеть.

– Спасибо! Стало быть, есть дельце?

– И дельце из таких, какие ты любишь.

– То есть без риску, а выгодно?

– Именно!

– Можно заработать кое-что?

– Можно.

– Много?

– Достаточно, чтобы ты остался вполне доволен.

– Я вижу заранее, что дельце будет по мне.

– Ну, поговорим…

– Хорошо, только прежде спроси табаку и водки, если у тебя есть в кармане деньги.

Жан Каррэ ударил по карману.

– Деньги есть! – сказал он, – Да еще золото, старикашка!

– О! О! Верно, служить у Антонии Верди хорошо.

– Еще бы!

Лакей Антонии велел принести табаку и водки в изобилии, потом продолжал:

– Знаешь ты, что происходит?

– Где? – спросил Матьяс

Обер.

– У нас и в Пале-Рояле.

– Решительно ничего не знаю.

– Ну так я скажу тебе, что мы в великой милости… и я, право, не знаю, где остановится эта милость.

– Тем лучше для вас!

– Ты, конечно, слыхал о последней любезности регента кмнам?

– Нет.

– Он подарил нам восхитительный домик на улице Серизэ и дает нам порядочную сумму на стол и экипаж. У нас есть каретные лошади к лакеи, а я возведен в звание доверенного человека… мне посчастливилось, когда я решился на смелый поступок, который все называли глупостью!

– Какой поступок?

– Помнишь в Марселе… когда я поехал с Антонией Верди, у которой не было ни гроша. Все смеялись мне в лицо… а видишь, до чего мы дошли теперь!?

– Поздравляю тебя от всего сердца.

– Это еще не все.

– Что же еще?

– Со временем я могу сделаться первым министром французского королевства.

– Что ты сказал? – вскричал Матьяс Обер, не веря своим ушам.

Жан Каррэ повторил свою фразу.

– С ума ты сошел, что ли? – спросил Матьяс Обер. – Или насмехаешься надо мной?

– Ни то, ни другое… Ты скоро увидишь, что я в здравом рассудке. Кажется, верно, что царствование Парабер, Сабран и всех других прошло…

– Ага! Кто же их заменил?

– Антония Верди. Следуй же за моим рассуждением… Филипп Орлеанский всегда управлялся и будет управляться женщинами… Когда Антония Верди будет официальной фавориткой регента, как, например, была Монтеспан в последнее царствование, ее интересы будут требовать, чтобы министром был преданный ей человек… а этот человек я; почему бы мне не заменить, и даже с выгодой, этого подлеца Дюбуа, которого, конечно, я стою во всех отношениях?

Матьяс Обер иронически поклонился Жану Каррэ, говоря:

– Господин первый министр, смиренно вам кланяюсь и прошу не забыть меня в будущем распределении ваших милостей… Я буду доволен безделицей, ваше превосходительство… Я так мало честолюбив, что приму даже место генерального контролера или сборщика податей…

Жан Каррэ с любезностью принял эту шутку и отвечал серьезным и покровительственным тоном:

– Хорошо, хорошо! Обещаю подумать о вас!

– Кстати, – спросил Матьяс Обер, переменив тон, – когда ты будешь министром, будешь ли ты и кардиналом тоже?

– Почему бы и нет? Я могу быть кардиналом не хуже Дюбуа и даже, если хочешь, получше, чем он.

– Почему лучше?

– Потому что я имею над ним огромное преимущество.

– Какое?

– Он женат, а я нет…

– Это правда, и я начинаю думать, что ты когда-нибудь точно променяешь свою красную ливрею на сутану такого же цвета. В нынешнее время не знаешь, кардиналы ли лакеи или лакеи кардиналы!

CXCIX. Матьяс Обер и Жан Каррэ