Искатель приключений
Шрифт:
– Скорее же! давно пора!..
– Буду… буду… – повторила девочка.
– Что ты хотела делать?
– Бежать.
– Куда?
– В Тулузу.
– Зачем?
– К мамаше… и сестрицам…
Рогомм расхохоталась.
– Придется тебе обойтись без них, – продолжала она, – обойтись без твоей мамаши и сестриц… ты не расстанешься с нами…
Венера сделала движение ужаса.
– Это тебе не нравится? – спросила Рогомм.
– О! – прошептала девочка, – что вы хотите со мною делать?
– Увидишь.
– Прошу вас, сударыня, отпустите меня…
Толстая
– Ну, довольно разговаривать, милочка, – сказала она потом. – Не голодна ли ты? Хочешь поужинать с нами?
Венера сделала отрицательный знак.
– Не хочется ли тебе спать?
Венера покачала головой.
– А! Ты не хочешь ни есть, ни спать… Как тебе угодно… садись в этот ров, малютка, и соси свой пальчик… только помни хорошенько, что, если вздумаешь опять бежать, у нас ноги подлиннее твоих… тебя скоро поймают и тогда я переломаю тебе все кости…
Потом Рогомм повернулась к Венере спиной и перестала заниматься ею. Девочка, дрожа от страха, присела на землю, закрыла голову руками и старалась заглушить, сколько могла, свои рыдания. Через некоторое время, утомленная усталостью, она заснула, несмотря на свое горе.
Утром, когда Венера проснулась, она опять увидела, что лежит на соломе, в повозке, которую медленно тащила пара чахлых лошадей.
Мы скоро узнаем, какая жизнь была предназначена бедной Венере и почему впоследствии она должна была играть роль в странной и гибельной драме.
Книга 2
Часть четвертая. Первый брак
CIV. Старые знакомые
Где происходили происшествия, которые мы представим глазам наших читателей? Достаточно будет сказать, что это было в южной провинции Франции, через два года после событий, завершающих последнюю главу предыдущей части.
Было около десяти часов вечера. Та самая повозка, которую мы уже знаем, с труппой акробатов медленно ехала по гористой, неровной дороге. На кляче, запряженной в эту повозку, были только кожа да кости; казалось, она вот-вот готова была испустить последний вздох. Напрасно возница хлестал несчастную лошадь, напрасно ругался. Повозка еле двигалась, и путешественники едва ли делали в час четверть лье. Наконец повозка достигла вершины большой горы. Оттуда виднелись огни в деревне. Лошадь, без сомнения, поняла, что ее там ожидают ужин и ночлег, и сама прибавила шагу, чего нельзя было ожидать от ее исхудалых мослов.
Через четверть часа повозка остановилась перед гостиницей плохой наружности. Из повозки вышли трое; первым – тот худощавый мужчина, которого звали Эшине; потом толстая женщина, называвшаяся Рогомм, наконец, худенькая и бледненькая девочка, которую мы представили читателю под именем Венеры.
Большая перемена произошла в наружности этих трех особ. Необыкновенная худоба Эшине приняла такие размеры, что его огромное тело сделалось будто прозрачным. Напротив, толщина Рогомм
– Эй! Хозяин! – закричал Эшине хриплым голосом.
Хозяин прибежал.
– Ужинать! – вскричал акробат. – Мы умираем с голода.
Что у вас есть? – Ветчина и яйца.
– Ну нам и не нужно ничего другого… Разумеется, к этому необходимы вино и коньяк…
– Стало быть, вам надо сделать яичницу с ветчиной?
– Да, яичницу из сорока восьми яиц.
Хозяин бросил странный взгляд на трех путешественников, Вероятно, их экипаж и наружность внушили ему какие-то опасения, потому что он сказал:
– Я имею привычку получать вперед.
– Вот как? Странная привычка.
– Да.
– Так вот как вы обращаетесь с людьми, приезжающими к зам в экипаже. Прекрасно!
– Уж так я привык; а те, которые недовольны, могут отправляться в другое место.
– Вы заслуживали бы этого… Но так как я уже здесь, то остаюсь и не хочу спорить с вами…
– Стало быть, вы заплатите?
– Вот шесть ливров в задаток.
Хозяин взял серебряный экю, повертел его в руках, чтобы удостовериться, настоящий ли в нем вес, и, довольный осмотром, сказал:
– Хорошо. Я приготовлю еду… Эй! Марготон, – закричал он, обернувшись к кухне, – отведи на конюшню лошадь этого господина…
– Да хорошенько позаботься о ней, – заметил Эшине серьезным тоном, – эта лошадь дорогая.
Через пять минут Эшине, Рогомм и Венера сидели за столом в зале трактира. Яркий огонь трещал в высоком и широком камине. На скатерти сомнительной белизны стояли три выщербленные тарелки, три невыполосканных стакана, бутылка с гасконским вином, небольшая кружка с водкой и лежали три железные вилки и огромная краюха черного хлеба.
– Вот ваша яичница, – сказал хозяин, подавая блюдо на стол.
Путешественники тотчас же принялись уписывать еду, и несколько минут слышался только звук вилок и челюстей. Менее чем через десять минут яичница исчезла и бутылка была опорожнена. Эшине и Рогомм готовились приняться за водку, как вдруг новое лицо появилось в зале.
Это был человек подозрительной наружности и на редкость безобразный. Глубокие шрамы прорезали его лицо. Одного глаза совсем не было; другой, бледно-серый, имел подлое и зловещее выражение. Одежда этого человека состояла из грязных лохмотьев.
При виде незнакомца Венера не могла удержаться от вскрика ужаса, что принесло ей один удар ногой от Эшине и другой от Рогомм. Вошедший обвел залу своим единственным глазом и, приметив Эшине, немедленно сел возле него. Акробат принял его гримасой, походившей на улыбку, и дружеским пожатием руки, Рогомм сделала то же.
– Не хочешь ли стаканчик водки? – спросил Эшине.
– Разве можно отказать?
С этими словами незнакомец осушил полный до краев стакан, который подал ему акробат, и потом сказал: