Искатель, 2013 № 03
Шрифт:
Ганин попытался было улыбнуться, но робкая улыбка тут же сползла с его лица — конь несся во весь опор прямо на него, да и собака — тоже. Поджилки у него затряслись, сердце похолодело, и животный ужас охватил все его существо.
Сильный удар в грудь — и Ганин оказался на земле. Тяжелая туша навалилась на него, дышать стало трудно, а жаркое и зловонное дыхание огнем ударило в нос.
— Тише, Цербер, тише, не кусать! Лежать! — раздался звонкий и властный голос. Ганин робко приоткрыл глаза и с ужасом увидел здоровенную пасть, усеянную длинными
Снежана ловко соскочила с вороного коня и, поигрывая арапником, подошла к Ганину.
— Ну как тебе прогулочка, дорогой? Освежился?
Ганин кивнул.
— Ну так пойдем домой! Завтрак уже готов. Что ж ты Тимофея-то не послушался? Он у нас кот ученый, умный… Если повел тебя домой, значит, пора домой, не так ли? Нам с тобой сегодня, между прочим, в гости ехать, а тебя еще в порядок приводить надо… Цербер, а ну встать! — Собака тут же убрала свои массивные лапы с груди Ганина, и он смог наконец подняться.
Ганин молча взглянул в глаза наезднице и произнес:
— Ты… не… Снежана…
— Чего?! Как это я не Снежана!!! — гневно вскричала девушка, и кожаные хвосты арапника свистнули всего в нескольких сантиметрах от лица Ганина — он едва успел отшатнуться.
— Откуда у тебя эта чудовищная собака? И этот кот на лошади? Это поместье Никитского?!
— Никитского! А кого же еще?
— Как ты вдруг стала в нем хозяйкой?! — делая шаг назад, сказал Ганин, а у самого от страха поджилки затряслись — собака выразительно зарычала.
— А может, я его любовница была! Ты об этом не думал? Я этого Никитского знаю гора-а-аздо дольше, чем ты! А теперь Никитский сплыл, а любовница осталась…
Ганин потупил взор — ответить ему было и впрямь нечего: подробности личной жизни Никитского ему, конечно же, неизвестны. Он слышал, что у Никитского было много женщин помимо жены, но кто они — он не знал. Симпатичная телеведущая вполне могла быть его пассией, а может, и главной пассией…
— Что-то аппетит у тебя, Леша, сегодня плохой. Уж не заболел ли ты? — намазывая джемом тост, спросила Снежана.
— Да не хочется что-то…
— Странно, обычно конные прогулки пробуждают аппетит. Я вот, например, голодна как волк — так бы и съела бифштекс с кровью или жареного молочного поросенка целиком, но… не могу — фигура дороже.
— Мне тоже… дороже… — мрачно проговорил Ганин.
Снежана бросила на него испытующий взгляд, и у Ганина возникло ощущение, что она видит его насквозь, саму его душу, даже читает мысли.
— Я хочу в город, Снеж…
— Зачем?
— Ну, узнать, как там с выставкой…
— Все в порядке. Продано больше половины картин. Тебе теперь не придется думать о деньгах. Будешь сидеть здесь и писать, а я буду тебя вдохновлять, подсказывать сюжеты…
Лицо Ганина вытянулось, но он промолчал.
— Я хочу увидеть хоть раз твою дочь… — уже совсем робко, чуть ли не шепотом произнес
— Зачем? Она ж не твоя! Мы с тобой родим другую, а эту… В спецшколу отдадим, пошлем в Лондон. Пусть учится там.
Ганина затрясло.
— Я хочу навестить своих родителей! Я их сто лет не видел!
— Слушай, Ганин! Зачем тебе понадобились родители, которым ты не удосужился ни разу за пять лет даже позвонить, не то что с днем рождения поздравить?! — В фиалковых глазах Снежаны так и прыгали сверкающие искорки — она даже не скрывала того, что знает о нем все…
— Значит, я тут в заключении… — прошептал Ганин и обиженно затих.
Снежана смягчилась. Она оставила недоеденный тост с джемом, подошла к Ганину и, сев ему на колени, обвила тонкими нежными руками его шею.
— Леш, Лешенька, ну почему сразу в заключении? У меня никогда — веришь? — никогда в жизни не было настоящей семьи, мужа! Ну могу я хоть немного насладиться покоем у семейного очага, в своем доме, вдали от всех! — В глазах Снежаны блеснули слезы. — Да и потом, какое заключение, если мы с тобой сегодня едем в гости, и не к кому-нибудь, а к моему отцу!
— Какому такому «отцу»? Разве твоя мама…
Снежана звонко и мелодично рассмеялась.
— Такой большой мальчик, а не знаешь, что дети никогда не рождаются без отцов? Ха-ха-ха!
— Ну и кто же у тебя отец?
— Увидишь… Очень важная персона. Между прочим, я о тебе ему все уши прожужжала, и он… заинтригован! Хочет, чтобы ты нарисовал его портрет. Только предупреждаю, это очень богатый, очень влиятельный человек, и у него есть одна причуда — он устраивает приемы-маскарады. Все его гости одеты в древние одежды, говорят только по-старинному, ну и… Ведут себя соответствующе!
— Как твой кот Тимофей?
— Как Тимофей, все верно! — рассмеялась Снежана и игриво щелкнула Ганина по носу, а потом встала и вернулась на свое место. — Так что давай завтракай — чтобы все съел! Потом я тебе покажу твою новую мастерскую — и начнем собираться. Мне нужно еще многое тебе рассказать…
— Я хочу вызвать священника из Глубокого, мастерскую надо освятить! — ни с того ни с сего произнес Ганин. Снежана сверкнула глазами и показала ему сжатый кулак. Ганин кивнул, сел и принялся уплетать яичницу с беконом…
Мастерская оказалась действительно роскошной и огромной, как спортплощадка. Она располагалась в одной из зал на первом этаже. Все стены были украшены красивыми зеркалами, рамы которых представляли собой барельефы в виде прекрасных полуобнаженных нимф и пузатых голеньких амурчиков — излюбленной скульптурной темы стиля рококо. Выше зеркал висели картины — портреты, пейзажи… Один взгляд на эти образцы искусства Великого века приводил Ганина в трепет. Посредине залы стоял большой мольберт, столик с красками самых разных цветов и оттенков, набор кистей, вода в вазе, готовые холсты, бумага, карандаши, мягкое креслице для отдыха. В зале работал кондиционер. Было приятно прохладно и свежо.