Искатель, 2008 № 07
Шрифт:
Их с Кристиной обдало затхлой сыростью. Роман сощурился. Когда глаза привыкли к темноте, он быстро зашел внутрь и вынес на руках женщину в летней блузке и тонких укороченных брюках из хлопчатобумажной ткани. Короткие темнокаштановые волосы слиплись и торчали во все стороны.
Лена была без сознания.
Роман положил ее на мокрую траву и осмотрел.
— Вроде все цело, — сказал он. — Жива, только без сознания. Интересно, сколько она здесь просидела?
— Одета она не по сезону, — подметила Кристина.
Роман снял
— У тебя есть?.. — обратился Роман к Кристине, но та, как всегда, поняла все без слов и уже протянула ему капсулу с тонизирующей смесью.
Роман отломил пластиковый кончик и осторожно стряхнул несколько капель женщине на язык.
Секунд через десять Лена зашевелилась, открыла глаза и, увидев Романа, прошептала:
— Садовник.
Иван СИТНИКОВ
КОНЬЯК, МАСЛИНЫ, «БЕЛОМОР»,
ИЛИ ВТОРОЕ ЖЕЛАНИЕ
МАКАРЫЧА
Джип, недовольно урча, подпрыгивал на ухабах проселочной дороги. Водитель и два пассажира, взмокшие от жары, царящей в салоне, неторопливо пили пиво.
— Может, приоткроем окна? — в очередной раз взмолился толстый мужчина.
— Нет, Паша. Пыли наглотаться хочешь? — Водитель, сам изрядно вспотевший, отпил из бутылки.
Паша недовольно поерзал на месте, мысленно проклиная сломавшийся кондиционер.
— Ну, Серега, дышать ведь невозможно. Хлыст, хоть ты ему скажи.
Хлыст невозмутимо сидел на заднем сиденье и, казалось, не обращал никакого внимания на духоту и постоянное нытье толстого Паши.
— Долго еще? — впервые за поездку подал он голос.
Сергей мельком взглянул на спидометр.
— Часа полтора осталось. Как раз к нашему приезду баньку истопят и стол по-человечески накроют.
За окнами мелькали пожелтевшие поля, по которым извилистой змеей ползла дорога.
— А может, того... искупнемся? Здесь озеро или речка есть? — Паша с надеждой посмотрел на водителя.
— А как же, озерцо неподалеку имеется. Можно и искупнуться. — Сергей резко вывернул руль, объезжая яму. — Хлыст, ты не против?
— Давай. — Хлыст вытер выступившие на лбу капли пота мятым сырым платком.
Джип, раздраженно пыхтя, свернул с проселочной дороги на поле и, подминая пожухлую траву, выехал на пригорок, за которым начинался спуск к озеру.
* * *
—
— Нафупались? — спросил Паша, сдирая зубами с соленого окунька шкуру.
— Угу... — Сергей накинул на плечи махровое полотенце. Хлыст же остался в одних плавках, выставив, словно напоказ, свое мускулистое тело, покрытое паутиной наколок.
— Фы у нас, как фтена для граффити, — с набитым ртом пошутил Паша.
— Посиди с мое, — огрызнулся Хлыст.
Солнце уже начало клониться к горизонту, но припекало так же нещадно, как и в полдень.
— А может, устроим здесь привал? Хотя бы на часик? — с надеждой спросил друзей Паша. — Банька от нас все равно никуда не убежит.
Сергей прихлопнул севшего на плечо слепня.
— Да я не против, — зевнул он, — так ведь разморит нас на солнышке. Вам-то что? А мне рулить еще.
Паша лениво поскреб пятерней волосатое пузо.
— Не бойся, доедем. Так ведь, Хлыст?
Хлыст неторопливо полез в салон. Через две минуты компания непринужденно разливала по пластиковым стаканчикам коньяк. Всевозможную закуску вывалили прямо на берегу.
— Будем, — крякнул Паша и опрокинул очередной стаканчик. Он вытер рукой мокрые губы и потянулся за сигаретой.
— О, — его мутный взгляд остановился на невесть откуда появившемся незнакомце, — иди сюда, отец.
Метрах в двадцати от троицы в тени густого кустарника сидел пожилой мужчина. На вид ему можно было дать лет шестьдесят. Старенькая выцветшая рубашка разошлась по шву на плече, а на ногах мешком висели мятые хлопчатобумажные брюки.
— Иди к нам, — не унимался Павел.
— Давай, селянин, смелее, — поддержал друга Сергей, — подходи, нальем.
Старик неторопливо поднялся и вразвалочку направился к изрядно поддатой троице. Усевшись рядом, он взял протянутый стакан коньяка. Осмотрел его со всех сторон, будто какую реликвию, и только после этого выпил.
— Иван Макарыч, — представился он.
Паша ухмыльнулся.
— Рассказывай, Макарыч, чего здесь высиживаешь?
Дед иронично взглянул на Павла.
— Рассказать не трудно. Но ведь все равно не поверишь.
Паша переглянулся с пьяными друзьями. Затем налил еще один полный стакан и протянул его гостю.
— Давай. Выпей и рассказывай.
Иван Макарыч вновь осушил стакан и потянулся к банке с оливками. Повертев одну оливку в мозолистой руке, он раздавил ее пальцами и полез в карман за «Беломором».