Искатель, 2008 № 04

Борисов Сергей Юрьевич

Леонид Маркович открыл Олегу не сразу. Он ожидал подвохов и от местных властей, и от строительной фирмы, от судебных приставов, от участкового, от будущих хозяев высотки. Для всех них он был смутьяном. На самом же деле Леонид Маркович оказался добрейшим стариком. Просто у него был крепкий характер и своя правда.

— Проходите, Олег. И сразу же закрываем дверь. На все три замка. Я сейчас в глухой обороне... Вы как назвали Максима Жукова, я сразу понял, что вы не из тех, не из моих сатрапов... Как вам моя обстановочка? Вы, понимаю, в блокадном Ленинграде не жили? А мне пришлось.

Очень похоже. Только с продуктами значительно лучше.

Действительно, однокомнатная квартира напоминала просторный блиндаж. Часть окон была закрыта щитами. В центре большой комнаты громоздилась неуклюжая буржуйка. На кухне старинный примус. По углам ведра со стратегическими запасами воды. И везде — свечи, свечи. Олег понял, что отопление и электричество в доме отключили еще зимой. Отсутствовала вода и, судя по характерному запаху, другие удобства тоже.

— Леонид Маркович, но вам же должны были дать квартиру.

— Предлагали, Олег. Но где? В Южном Бутово.

— Отличный район!

— Возможно... Но ты пойми, Олег, я здесь, в центре Москвы, пятьдесят лет прожил.

— Но это и не совсем центр.

— Не совсем... Представь, Олег, Москву, как мишень для стрельбы. Бутово — это «молоко». В крайнем случае — единичка. А здесь восьмерочка. Не самое «яблочко», но почти центр... Да поехал бы я в это Бутово. Там и кислорода больше, и дома чистенькие, веселенькие. Меня один факт возмутил. Прихожу я как-то к одному чиновнику. Он такой молодой, довольный жизнью и сладкий весь, как «Сникерс». Прошу я его дать мне квартиру здесь, вон в той высотке. А он говорит, что там даже однушки почти сто метров. Это, говорит, не про вашу честь. Сопляк! Чести у меня мало? Да я за свою жизнь ни копейки не украл, а у него на руке «Картье» на три его годовые зарплаты... Однако, Олег, за что боролись, на то и... Давай я примус разожгу и чайку попьем.

Олег не знал, чем он расположил к себе старика Гейма-на. Возможно, он просто умел хорошо слушать. Так уж устроен человек. Ему больше понравится не тот, кто целый час дает тебе добрые советы, а тот, кто целый час внимательно слушает твою болтовню.

За чаем Леонид Маркович, не дожидаясь наводящих вопросов, сам перешел к главной теме:

— Не поверишь, Олег, я знал, что кто-нибудь когда-нибудь придет ко мне и спросит про Максима Жукова. Я перед этим парнем вину чувствую. Не свою, но... Я Семена Правдина не осуждаю. Тем более теперь, после его смерти.

Но он, Сема, маленькую подлость в отношении Жукова совершил. И за все надо платить... Давай, Олег, я еще чашечку налью.

Леонид Маркович говорил долго, подробно, но суть сводилась к следующему...

У Семена Правдина был сын Сергей. Умный парень, но балбес. Связался с нехорошей компанией. Увяз в наркотиках, валюте, и однажды его с друзьями заловили. Поймали, но не посадили.

Сотрудник милиции, который держал Сергея Петрина на крючке, постоянно угрожал, что оформил материалы и даст им ход с вытекающими последствиями лет на пять.

Отец балбеса, Семен Правдин, периодически давал менту крупные суммы в долг без отдачи и столь же периодически плакался в жилетку своему сотоварищу Леониду Марковичу.

Так

Гейман узнал семейную тайну Правдина-Петрина. Узнал он и имя злого мента — Виктор Щепкин.

На пике всего этого напряжения произошел дикий случай с Максимом Жуковым — его могли обвинить в ограблении двух прохожих. Гейман всего год знал Максима, но был уверен, что такого не могло быть, потому что не могло быть никогда.

Потом вдруг выяснилось, что дело Жукова ведет все тот же Щепкин. Стало ясно, что вызволить парня можно. Вопрос в цене.

Цена приятно удивила. Всего-то надо было отправить Максима в длительную командировку. Но подальше, где плохо со связью. И срочно, прямо на поезд в день выхода из кутузки.

Правдин даже ходил в тюрьму к Жукову и сделал тому предложение, от которого невозможно отказаться. И так, и так — Сибирь. Но лучше гулять по ней свободным журналистом от еженедельника «Факты», чем отмерять кубометры на лесоповале.

Провожали Максима оба компаньона. Уже в вагоне он написал и передал Семену Юрьевичу письмо для своей невесты.

— Вот в этом письме, Олег, вся соль. Я случайно нашел его в сейфе Семы Правдина. Через год! Ну, думаю, забыл он передать. Пойду я к этой девушке и покаюсь... Ее саму, Катю Старикову, не нашел, но мне указали на ее подружку. Поговорил я с этим милым созданием. Передал для Кати письмо и вдруг узнаю, что невеста Максима давно уже замужем. Через месяц после его отъезда выскочила... Не успел я опомниться — новый удар. Муж Екатерины — тот самый мент поганый, Виктор Щепкин. Вот такой круговорот судьбы!

— Леонид Маркович, и вы не спросили Правдина об этом письме? Почему не передал? Забыл или еще что-нибудь?

— Не спросил. Помнил, осадок в душе был, но спросить стеснялся. А когда перестал стесняться, Сема возьми и помри. Теперь и спросить не у кого... Я и рассказываю тебе, Олег, так подробно, чтоб с собой эту историю не уносить. Вроде как снял с души маленький грешок. Все легче стало.

Гейман подошел к книжному шкафу и стал копаться в пыльной колоде записных книжек.

— У хорошего журналиста, Олег, ни один контакт не пропадает, неизвестно, кто и когда может вновь понадобиться. Вот и Лена Ивлева понадобилась... Перепиши, Олег, ее телефончик. Это подружка Катина. Такая хохотушка, трепачка. Сейчас ей около сорока... Так приятно мы пообщались... Мне вот какая мысль пришла: может, мне плюнуть на все да поехать в Южное Бутово?

Редко бывает, чтоб за шестнадцать лет человек ни разу не сменил свой домашний телефон. А вот Лена Ивлева откликнулась сразу. Судя по ее голосу, за это время она не сменила и характер. Именно так ее анонсировал Гейман: веселая, жизнерадостная, игривая.

Олег честно представился частным сыщиком, отчего Елена Егоровна пришла в восторг. Даже телефонный разговор с мужчиной, да еще такой мужественной профессии, доставлял ей нескрываемое удовольствие.

Выбрать место встречи оказалось сложно. Квартира Ивлевых была исключена сразу и категорически. «У меня странный муж, Олег. Он подкармливает всех местных старушек, и они стучат ему ежедневно. Иногда в письменном виде...»