Искатель, 2007 №4
Шрифт:
— Вы, Семен Константинович, не беспокойтесь, все будет нормально; в крайнем случае, не получим своих комиссионных. А на худший случай, ну, если кто отравится нашими слезами, в смысле слезами Будды, то я прихватил с собой отличное рвотное средство — нашатырь. Если его добавить в воду и выпить — выворачивает, знаете ли, наизнанку весь желудок…
Семен, почти привыкший к сюрпризам Владимира, поднес палец к губам и кивнул в сторону водителя. Владимир ответил кивком и гримасой, дескать, все понял.
Машина на несколько секунд приостановилась у ворот. Железная ограда, претендующая своей ажурностью
Семен во все глаза смотрел на представший светлый широкий коридор. С обеих сторон вдоль стен через равные промежутки возвышались белые колонны, каждая из которых была освещена. Отрезки стен между колоннами, были покрыты светло-зеленым колером. С потолка по коридору свисали три люстры-близняшки. Эти удивительные осветительные приборы были созданы словно из тысяч алмазных осколков. Судя по состоятельности семьи Скобельциных, вряд ли они были из простого стекла — по крайней мере из хрусталя. Семен не заметил, как прошел великолепную прихожую. Троица повернула налево, в открывшиеся двустворчатые двери. В громадном зале народу собралось человек двадцать пять, может, чуть больше. Семен перестал пялиться на убранство дома. Внимание присутствующих было приковано к вошедшим. Шульга почувствовал себя неловко и потянулся рукой к вороту сорочки, зачем-то поправляя галстук.
— Ах, вот и наши долгожданные гости! — моложавого вида старичок поспешил к прибывшим. Представившись Скобельциным Святославом Альбертовичем, он крепко пожал руки Семена и Владимира. — Извините, Семен Константинович, я в прошлой беседе по телефону не принес вам свои соболезнования. Совсем из ума выжил старик. Мне действительно очень жаль покойного Григория Алексеевича — хороший был человек, незаменимый, можно сказать. Надеюсь, вы не в обиде… — Семен не успевал отвечать, Скобельцин не переставал говорить. — Вот, разрешите представить, мои хорошие, внука известного вам Шульги Григория Алексеевича, упокой Господи его душу. Собственно говоря, сегодняшний ужин в честь нашего гостя, Семена Константиновича…
Семен одарил присутствующих скромной улыбкой. Ско-бельцин-старший повел Семена по залу, представляя ему своих родственников. Пройдя сей почетный круг, Семен отметил про себя, что не помнит, кто кому кем приходится и как кого величать. После официальной части Скобельцин отвел Семена в сторону так, чтобы их разговор не был услышан остальными.
— Семен Константинович, каковы наши дальнейшие действия?
Семен посмотрел в глаза спросившего.
— Надо объявить о цели моего истинного визита до ужина. После этого еще чуток выждать — минут пятнадцать, я думаю, хватит, — и только затем пригласить присутствующих за стол.
Скобельцин, выдержав взгляд Семена, согласно кивнул. Быстро развернулся на пятках к присутствующим:
— Минутку внимания, мои хорошие и дорогие!
Приглашенные на званый ужин повернулись к говорившему. В зале установилась тишина. Скобельцин продолжил:
— Вот и хорошо! Я, старый скряга, немножко схитрил. Сегодня у нас не праздный ужин, а изобличительный. В нашей семье появился
В зале поднялся ропот. Старичок поднял руку, призывая всех к тишине. Народ затих.
— Вор среди нас, среди близких мне людей. Поразмыслив на досуге, я решил, дабы сохранить честь нашей фамилии, не выносить сор из избы, поэтому пригласил господина Шульгу, который укажет на вора и скажет, где драгоценная пропажа. Теперь, Семен Константинович, ваше слово!
Семен обратился к притихшему семейству:
— Уважаемые господа. Вам придется всем испить… скажем так, эликсир правды…
Семья бурно зашумела, кто-то крикнул:
— А кролика из шляпы достанешь? Не буду я пить всякую гадость.
В другом углу поддакнули крикуну, мол, сам пусть пьет свое зелье. Скобельцин-старший опять призвал присутствующих к тишине:
— Надеюсь, все невиновные хотят вернуть нашу реликвию?
Люди молчали.
— Вот так-то лучше. Этот эликсир выпьют все, в том числе и я; те же, кто откажется от принятия препарата, будут считаться автоматически виновными. Все все поняли?!
Мужчина средних лет, с «профессорской» бородкой, смело выкрикнул:
— Святослав Альбертович, а мы все пить эту гадость не будем, ведь правда?! — мужчина обратился к присутствующим, ища поддержки.
Но гости молчали, кроме одной молодой особы, которая, впрочем, умолкла на полуслове, видя обращенные в ее сторону подозрительные взгляды родственников. Святослав Альбертович погладил свой чисто выбритый подбородок.
— Вот и чудненько, мои хорошие, а теперь немного успокойтесь. Пойду-ка я потороплю Анну с ужином.
Старик скрылся в смежной комнате. Родственники разбились на «кучки» и стали вполголоса обсуждать происшествие, изредка бросая взгляды на Семена. Семен огляделся, разыскивая пропавшего Владимира. Его помощник сидел в кресле возле барного столика, держа бокал с белым вином. Заметив на себе взгляд Семена, он нехотя поднялся и подошел к патрону.
— Да, я весь внимание, Семен Константинович?
— Вольдемар, не знаешь, случаем, кто это были недовольные, тот, с козлиной бородкой, и молодая особа?
Владимир отпил из бокала и, обозрев зал, кивнул:
— Случаем, знаю! Мужик этот — какой-то там доцент, приходится братом супруге Святослава Альбертовича. Кстати, если не запомнили ее, вон она, справа от двери, пышная такая дама, зовут ее Мария Ильинична. А девка, что пыталась поддакнуть доцентику, — его молодая жена. У них разница в возрасте лет двадцать, если не больше. Она студентка, зовут ее Катей, а доцент — мой тезка, Владимир.
К Семену и Богданову подошел Виктор.
— Привет, парни! Ну вы и наделали с дедом в этом питейном заведении шуму. Как я раньше не догадался, что почем, еще когда ехал к вам. С чего бы деду приглашать гостей — извините, не хочу обидеть — такой масти на семейный ужин? Чем хоть поить будете нас, Семен Константинович? Не очень ли гадостный на вкус ваш эликсир?
Семен улыбнулся, похлопал здоровяка по спине:
— Не переживай, Виктор, поверь, бывает и хуже.
Развить разговор не дал появившийся Скобельцин-старший: