Искатель, 2007 №1

Родионов Станислав Васильевич

— Да вот…

Женщина достала из кармана пуговицу и положила на стол. Купила пять, четыре срезали, а эта пятая. Крупная, чуть меньше бутылочного донышка. Цвета грязно-молочного. Пластиковая штамповка. Леденцов удивился:

— Ценная пуговица?

— Пять рублей штука.

— Неужели вы ничего не видели и не чувствовали?

— Даже без намека.

— И чего хотите от нас?

— Чтобы поймали.

Где ловить, зачем ловить? Четыре пуговицы по пять рублей… Курам на смех. Видимо,

это «курам на смех» уселось на его лицо, как курица на насест. Женщина вздохнула:

— Не в деньгах дело. Стыдно перед людьми. Не верят. Спрашивают, не пила ли я пиво.

За свою оперативную службу майор чего только не искал: тайские рубины, аргентинского дога, золотой слиток, кости динозавра, рукопись ученого, палисандровый гроб… Искать пуговицы не приходилось. Приказы министра обязывали реагировать на заявления граждан… Майор усмехнулся, а если приколоться и довести дело до абсурда?

— Пишите заявление, что хотите привлечь этих преступников к уголовной ответственности и взыскать с них материальный ущерб в размере двадцати рублей. И пуговицу приложите.

Прикол приколом, но майор вспомнил, что подобная жалоба была: в ночном клубе «Зомби» у девушки тоже срезали пуговицы.

2

Почти весь день в мой кабинет привносилось статистическое электричество.

Женщина, продавшая собственного ребенка. Женщина, купившая ее ребенка. Их допросы. Очная ставка меж ними. Допросы свидетелей и родственников. Допрос педиатра. Адвокат. Вроде бы все ясно, кроме одного — где будет лучше ребенку? Он родился седьмым у непутевых родителей, которым его даже не прокормить…

Я остался один в безвольной тишине. Широким махом двери ее прогнал майор со словами:

— В моем кабинете накурено, а в твоем надыхано.

Я рассказал, кто и по какому доводу дышал. Он поделился впечатлением о совещании в ГУВД, заключив вопросом:

— Сергей, тебе не кажется, что этот терроризм раздувают искусственно?

— Есть жертвы.

— Да, на юге.

— У нас тоже были…

— Пара-тройка эпизодов. Нас не терроризм одолевает, а бандитизм, хулиганка, кражи, угон машин…

Меж нами странные отношения. Чем больше спорим, тем чаще друг с другом соглашаемся. Потому что обсуждаем проблемы, а не мелочевку. Кстати, на чем держится мужская дружба? На общем деле, общих взглядах да еще на пиве. Общем.

— Боря, тебе не бывает тошно?

— От количества преступлений?

— Да нет.

— От выездов на происшествия?

— Не совсем.

— От трупов?

— Нет.

— От чего же?

— От какого-то всенародного жлобства.

— Сергей, не понял.

А должен бы, потому что мы с ним дружили лет пятнадцать. Друзья, супруги и родственники обязаны понимать

друг друга — либо не числиться в таковых. Но рыжеватые усы майора топорщились вопросительно.

— Боря, я рассказал тебе про сегодняшнее дело… Свирепо обсуждают женщину, продавшую ребенка. А почему не возмущаются продажей проституток за границу? А торговля футболистами?

— Ну, это совсем другое.

— Врач с соучастниками делают многочисленные платные и ненужные анализы ради наживы. Что это?

— Мошенничество.

— А риэлтерские поджоги? Ради помещения или земли.

— Подлецы.

— Боря, труп Сударикова в квартире помнишь?

— Еще бы. Ты поразил следственную бригаду: сразу назвал убийцу. Кстати, как догадался?

— Под голову трупа был подложен какой-то ватник. Зачем?

— Не улавливаю…

— Потому что голова сильно кровоточила.

— Опять не дошло.

— Тело лежало на очень дорогом старинном ковре. А кто мог беспокоиться, что кровь испортит ковер? Только хозяин.

Майор кивнул понятливо и уставился на шкаф. Я тоже был понятливый — пора пропустить по чашечке кофе. Когда мы были моложе, то в конце рабочего дня пропускали по бутылочке пива. Теперь перешли на кофе. С годами перейдем на чай. Смотришь, и до киселя докатимся — с годами, конечно.

Я достал из шкафа кипятильник, сосуд для воды, банку кофе и пачку сахара. Залить кипятком растворимый порошок — вот и кофе сварил. Майор взял горячую чашку:

— Сергей, я знаю: ты скучаешь без загадочных преступлений. А полно нераскрытых убийств.

— Какая в них загадка? В конечном счете, все преступления из-за денег. Теперь даже из ревности не убивают.

— А способы?

— Да, способы бывают виртуозные, но где загадочные мотивы преступлений?

Я помню, как майор пришел в РУВД. Тогда он был рыжим, теперь стал пегим — только усики остались цвета кофе, разумеется, с молоком. В эти усики он и усмехнулся:

— Сергей, тебе подавай громкое убийство или ограбление банка.

— Загадочность не зависит от состава преступления.

— Тогда слушай: у женщины срезали с куртки пуговицы. Четыре штуки.

— Срезали с трупа?

— Нет, с живой, в автобусе.

— С пьяной, что ли?

— Трезвая приличная женщина.

— Пуговицы… бриллиантовые?

— Штампованная пластмасса.

— Кто срезал?

— Она не видела.

— Боря, элементарное хулиганство.

Неужели майор, начальник убойного отдела уголовного розыска, занимается такой ерундой? Или же показывает кончик ниточки того клубка, который он распутал? Вряд ли есть граждане, которые обратятся в уголовный розыск из-за пуговиц. Леденцов иронию на моем лице высмотрел и своему эпизоду значительности добавил: