Искатель, 2005 №2
Шрифт:
Лосев скептически поморщился.
— Учитель? Бомба? Вы преждевременно выбрасываете белый флаг, Александр Иванович.
— К слову, о бомбе. Храмов таким образом убивает двух зайцев: наказывает бывшую невесту и доставляет массу неприятностей своему обидчику. А?..
— И это спустя два года? Не тянет, никак не тянет. С Храмовым, конечно, у меня будет разговор, и сегодня же, но… Вы только представьте себе, Александр Иванович, что я с этой идеей явился к своему начальству. Вот видите, улыбаетесь…
Мулько
— Позвольте мне самому переговорить с учителем. Думаю, со мной он будет более откровенен. Если Лариса и рассказывала ему обо мне, то, хочется надеяться, только хорошее. А с хорошим человеком, да еще с тем, с кем имеются… или имелись общие знакомые, ведешь себя свободно и не слишком стараешься следить за языком.
— Что ж, в добрый час. Но к восемнадцати ноль-ноль прошу сюда. Сегодня двоих своих людей я отправил к Рожину, двоих — в офис Тропинина, пообщаться с персоналом, и вечером хотелось бы посидеть, обмозговать положение, расставить, правда, пока карандашом, точки над кое-какими i.
Мулько отрицательно покачал головой.
— Без меня. Я не могу афишировать свое участие в расследовании. Давайте условимся, что видеться я буду только с вами, только вам докладывать о том, как продвигается моя работа и только от вас получать информацию. Идет? — Мулько поднялся из-за стола.
Лосев размышлял всего несколько секунд, по прошествии которых утвердительно кивнул…
— Еще раз здравия желаю, товарищ подполковник, — отчеканил Мулько, входя в кабинет к Шаехову. — Несколько вопросов задать позволите?
Шаехов с недовольным видом оторвался от бумаг и с неприязнью посмотрел на вошедшего.
— Что на этот раз, товарищ Стеклов? На все вопросы, связанные с гибелью вдовы вашего друга, в состоянии ответить только подполковник Лосев. Постарайтесь вспомнить, я вам сегодня уже докладывал.
Мулько нисколько не смутила откровенная издевка, прозвучавшая в последних словах Шаехова. Он спокойно подошел к столу, не испрашивая разрешения, расположился на стуле с другой стороны.
— Не о вдове моего друга пойдет речь, Марсель Сабирзянович. Разговор мы посвятим убийству капитана Гагарова. Не забыли еще такого?
Шаехов смотрел на Мулько недобро, подозрительно прищурившись. Через несколько секунд молчания он покровительственно, с видом повелителя произнес:
— Ваш тон, майор, я прощаю вам из следующих соображений: вы меня заинтриговали. Да, я прекрасно помню Гагарова, и сейчас мне стало любопытно, каким образом вы смогли связать его убийство с вчерашним взрывом.
— Данная информация пока закрыта, — сообщил Мулько. — А мне, в свою очередь, любопытно, чем занимался перед смертью Гагаров.
Мулько видел, что у Шаехова нет желания отвечать. Нет желания ворошить дела давно минувшие, тем более с
— Какой-то мелочью. Сейчас, подождите, дайте вспомнить… Ну, точно, мелочью. Попытка хищения цветного металла с одного из заводов.
— Мелочь — это сколько?
— Сущие пустяки: десять или пятнадцать килограммов меди. Дело фактически ерундовое. Несунов взяли с поличным, они тут же признались, оформили явки с повинной и были отпущены под подписку о невыезде. Максимум, что грозило мужикам, — несколько лет условно, но отделались они штрафом в пару тысяч… Нет, майор, не отсюда заходить нужно.
— Странно, что такими вещами занимается городское управление внутренних дел, а не районные отделы.
— Предприятие оборонное, — пояснил Шаехов.
— Он был у вас на хорошем счету?
— Кто, Гагаров? Отнюдь. И не только у меня. Его недолюбливали все сотрудники ОУРа, без исключения. Человек необщительный, скрытный, жадный и, что самое опасное, — азартный. Очень любил играть и, как правило, всегда проигрывал. Перед самой его гибелью пробежал шепоток, будто бы он проиграл огромную сумму, влез в долги. Дальше слухов, правда, дело не пошло… Что же касается профессиональных качеств, таковых практически вообще не было. Поэтому и поручались ему дела наподобие последнего. За несколько дней до убийства я вплотную задумался над тем, что пора переводить его с понижением в любое местное отделение милиции, потому что пользы от него здесь не имелось никакой.
— Но ваше выступление в прессе говорит об обратном.
Шаехов посмотрел на Мулько раздраженно.
— Не принято, знаете ли, у нас сор из избы выносить — это первое. А второе — убит наш сотрудник, и неважно, плохим он был работником или хорошим. Он носил погоны офицера милиции, и этим сказано абсолютно все.
— Да, этим сказано абсолютно все, — словно эхо вторил Мулько. — Официальная версия убийства осталась без изменений?
— Без изменений. Убийство с целью завладения табельным оружием.
— Пистолет, конечно, нигде после так и не всплыл?
Шаехов отрицательно покачал головой. Мулько продолжил:
— Гагаров был в гражданском платье, когда его убили? — Да.
— Тем более странно, что пистолет до сих пор о себе не заявлял.
— Непонятен ход ваших мыслей, — Шаехов поднял на майора недоумевающий взгляд. — Может, объясните мне, недалекому?
— Если придерживаться официальной версии, то оружие Гагарова и по сей день должно находиться в Ясноволжске.
Шаехов проворчал: