Искатель, 2005 №1
Шрифт:
Однако она не шевельнулась: так и осталась сидеть, будто задремав перед включенной лампой, в сиреневом ласковом вечере…
— Когда вы приехали?
— Утром. Надо же за домом присматривать.
— Электричкой?
— Не, у меня джип.
— Понятно. Распишитесь здесь и здесь, — капитан ткнул пальцем в протокол. — Мы вынуждены снять ваши отпечатки пальцев.
— Это чего? — встрепенулся Владимир.
— Таков порядок. И — подписка о невыезде, само собой…
— Да ты совсем охренел, мент! — заорал он, подымаясь, как медведь на задние лапы. — При чем здесь я, если
— Она не полоумная, — тихо и раздельно сказал Оленин, и от его голоса бизнесмен вдруг сник и разом утерял бойцовский пыл, взлелеянный на многочисленных «стрелках» с братвой. — Она почти двадцать пять лет учила детей. И меня в свое время… А какая-то мразь ударила ее по голове молотком. Молоток мы нашли, и я хочу убедиться, что на нем нет твоих отпечатков, потому что иначе… Ты меня понял?
Что-то проворчав насчет беззакония, Владимир скрылся в соседней комнате. Капитан закурил, выпустил дым в форточку и взглянул на Алешу.
— Вы еще здесь… Что собрались писать, драму или фельетон?
— На что потянет… — Алеша запнулся на секунду и, набравшись решимости, высказал свои соображения. Оленин выбросил сигарету и потянулся за новой.
— Да, вы правы, такая туша не может ходить бесшумно.
И силу рассчитать тоже, а убийца ударил очень аккуратно — то ли боялся, что кровь брызнет, то ли… И потом, алиби Киреева легко проверить: джип — довольно редкая штука, особенно в нашем мегаполисе. Кто-то обязательно должен запомнить.
— А если он приезжал вчера вечером на электричке?
— Проверим, само собой. — Он что-то черкнул в блокнот. — Однако, кроме зыбкого мотива, мы ничего не имеем.
— Зыбкого? — возмутился Алеша.
— Сами же сказали, о том, что он сплавил в дурдом родную бабушку, и так знает вся деревня. А также что Барви-хин, главврач, разъезжает по окрестностям на новенькой «Ниве».
Дом бабы Клавы выглядел и впрямь не слишком презентабельно: покосившиеся окошки, давно не мытые, черные от времени бревенчатые стены, ушедшее в землю крылечко и подгнивший сарай посреди огорода с самодельной теплицей. По огороду важно расхаживали пестрые куры и огромный пестрый петух. Алеша невольно восхитился его внешностью: перья отливали всеми оттенками меди, латуни и червонного золота из древних пиратских кладов. Хвост напоминал алый плюмаж рыцарского шлема, а крылья обрамляла роскошная бархатно-траурная кайма.
Алеша с трудом оторвал взгляд от красавца, посмотрел вокруг и тут же заметил странную деталь: у дальнего правого угла дома виднелись контуры большой ямы — словно кто-то незнамо зачем подрывал фундамент. Потом яму спешно засыпали, но — прошли дожди, и земля осела…
— Клад искали? — светски полюбопытствовал он, увидев молодую женщину возле крыльца.
Женщина была ослепительна: этакая худющая и грациозная египетская кошка, стриженная по последней моде, с великолепными высокими скулами, длинными черными ресницами, на которые она не пожалела целого тюбика туши «Мэйбелин», длинной шеей и длинными стройными ногами, вбитыми в узкие провоцирующие джинсы, подчеркивающие упругость молодых ягодиц.
— Ступай, мальчик, я убогим не подаю.
— Ну и зря, — пожал он плечами. — Благотворительность нынче в моде. Это ваш шикарный джип посреди дорожки?
— А что, он мешает проехать вашей «Тойоте»?
— «Линкольну». Вообще-то я корреспондент из газеты, и мне уже двадцать два.
Девица зевнула.
— И что тебе нужно?
— Вы знаете, что ваша соседка убита вчера вечером?
— Наслышана, — равнодушно отозвалась «кошка». — Вся деревня в оргазме: такое событие… Кстати, ты не видел моего Вовочку?
— Капитан берет его отпечатки пальцев.
— Какие отпечатки? — удивилась она. — Мы приехали только сегодня утром.
— А яму когда закопали?
— В понедельник… Эй, ты что, шпионишь?
— Мне нужно только поговорить, — твердо сказал Алеша, дивясь собственной смелости, и со значением добавил: — Пока на вашего Вовочку не надели наручники.
— О Господи! Да о чем?
— Об убийстве. И о бабе Клаве, естественно.
Она наморщила гладкий лобик, изображая некий мыслительный процесс, потом, спустя, наверное, минуту, осторожно изрекла:
— Ладно, проходи.
Несмотря на ясный полдень, в доме было почти темно, словно в обители Бабы Яги. Алеша едва не ударился головой о притолоку. Бизнесменова супруга, напротив, двигалась легко и уверенно: видимо, успела освоиться.
На обшарпанном деревянном столе лежала закуска в пластмассовых тарелочках и стояла початая бутылка коньяка. Верочка лихо опрокинула в себя полстакана, ногтем подцепила ломтик ветчины и сказала:
— Да она же дурочка, все знают. Оттрубить сорок лет на ферме — у кого угодно крыша поедет. А Вовочка перед ней разве что танец с саблями не исполнял: и продукты возил, и телевизор подарил почти новый…
Алеша, слегка привыкнув к полумраку, обошел телевизор вокруг и с сомнением поджал губы. Черно-белый «Рекорд», густо покрытый пылью, смирно стоял на тумбочке. Судя по виду, он был украден с ближайшей свалки радиоактивных отходов.
— Знаешь, что она смотрела? Никогда не догадаешься.
— Мексиканские сериалы? — наугад спросил Алеша, вспомнив пристрастия своей мамы.
— А вот и нет! — Верочка торжествующе посмотрела на собеседника и с хрустом смяла крабовую палочку. — Она обожала рекламные ролики! Другого ничего не признавала. Особенно этот, про банк «Империал».
И, сдвинув брови, продекламировала:
— «Войско Александра одерживало победу за победой, но, отягощенное богатой добычей, не могло двигаться дальше. И тогда повелел Македонский собрать все сокровища и сжечь в огне. И пошли они дальше, и покорились им и Персия, и Бакта, и Индия…» Тьфу, уж и сама выучила наизусть.
— Странное пристрастие, — вынужден был признать Алеша. — Почему же так?
— А она, видишь ли, вообразила себя его внучкой. Тычет грязным пальцем в экран: вон, мол, мой дед.