Искатель, 2003 № 04
Шрифт:
Как не любить всех кошек? Замученных, брошенных, подопытных, затравленных собаками… С другой стороны, с точки зрения мыши, если симпатичную мордашку кошки увеличить, то ведь зверь кровожадный.
Челнок побрел в своем свободном поиске.
Дворов через пять он примкнул к небольшой, но сильно шумливой толпе жильцов, не то митингующих, не то ищущих сантехника. Челнок проявил любопытство. Мужик с пустой продуктовой сумкой, видимо, давно отправленный в магазин, объяснил:
— Кошка орет, и не слезть.
Посреди
— Почему не снимут?
— Как? Лестницы такой нет, пожарные отказались, а под человеком обломится.
— В МЧС звонили, — сказала женщина. — Запросили пятьсот рублей.
— А если дерево спилить? — предложил челнок.
— Еще чего! Растили много лет, — обиделся мужик.
— А ведь кошка всю ночь просидела, — вздохнула женщина.
Толпа как бы воспряла. Нашелся парень, который шагнул к дереву и обнял его бережно — уж слишком тонка березка, и полез. Челнок придвинулся ближе. Если снимут кошку, она, видимо, бесхозная, да черная… Парень лез прытко, поскольку внизу сучки редкие и толстые — как по лесенке идешь. Добравшись до середины, он решил передохнуть. И Челнок, стоявший под березой, увидел его лицо… Впрочем, до лица разглядел светлые кудри до плеч и уже знакомое очертание фигуры того опера, который гнался за ним…
Челнок ввинтился в людскую массу и припустил, позабыв про всех кошек. Может ли человек привыкнуть к невезению? Может, но обидно.
Прибегнув к одному из тайных каналов, он пригласил Голливуда на спешную встречу. И теперь ждал у обочины на осеннем ветру. К ботинкам липли грязно-желтые листья с деревьев неизвестной породы. Осень подкрадывалась. Вот и мужик прошел в шапке, хотя меху еще рановато. Челнок осклабился, словно увидел на его голове рысь.
К невезению человек притерпеться может, но обидно…
Вот из-за подобной шапки схлопотал он первую ходку. Взял ее, шапку, «на хапок». Нет, первая ходка вышла еще глупее. Две солидные тети предложили подзаработать: посидеть в магазине до трех ночи, а потом встать и уйти, не заперев двери, кстати, замки которых были уже сломаны. Работка, как теплая молодка. Да вот уйти он не успел, поскольку милиция нагрянула раньше трех. Факт налицо: замки вырваны, товаров нет, вор на месте. И хотя теть-продавщиц замели, пошел Челнок как соучастник…
Подъехавшая машина обкатила дополнительным ветерком. Голливуд открыл дверцу и велел:
— Лезь.
Они никуда не поехали. Челнок рассказал про кошку, березу и оперативника на ней. Лицо Голливуда посуровело и стало четче, будто высеченным из очень крепкого материала.
— Член ты, а не Челнок!
— Андреич,
— Забыл, кто тебя кормит?
— Ни грамма, Андреич! Все помню. До знакомства с тобой ел я одну сардельку в день.
— Ты работать не хочешь.
— Да чтоб меня СПИД прихватил!
Голливуд смотрел на узкий лоб приятеля, на узкие глазки и узкие губы, которые дергались от обиды. Надо было его успокоить, а то вообще будет ни на что не годен. Своим обычным голосом Голливуд задал необычный вопрос:
— Васек, а ножиком ткнуть сумеешь?
— Кого… ткнуть?
— Лоха.
— Каким ножичком? — не понимал напарник.
— Финочкой по самую рукоять, с маху.
Мелкие черты стали еще мельче, словно лицо Челнока стало на глазах усыхать. Особенно губы, потончавшие до лепестков.
— Григорий, мокруху задумал?
— Допустим.
— На мокруху не ходил… Не могу.
— Я и говорю, работать не хочешь.
— Андреич, напраслина… Любую квартиру… Грабеж… Но без крови…
— Вот и говорю: на халяву надеешься. Мокруху не можешь, кошку поймать не умеешь…
Челноку показалось, что в салоне сделалось жарко и сильнее запахло этим… парфюмом. Где Голливуд берет эти душистые автомобили? Челнок попробовал вжаться в сиденье и затеряться в просторах своего пиджака, потому что переносица его старшего друга побелела от злости, а глаза полыхнули синим сполохом.
— Ты, хрен банановый, даже инфраструктуру не приготовил.
Челнок кивнул: он не знал, что такое «инфраструктура», но он знал, что ее не приготовил. А Голливуд, похоже, все распалялся:
— Почему ты в городе, если тебя нет? Добудем мумию… Как ее понесешь?
— Заверну.
— Во что? В тряпочку? И на плечо?
— В автомобиль.
— В какой? В такси, водителю на колени? И куда повезешь? Из музея прямо к Витальичу. Чтобы засветиться?
— Андреич, а как? — решился Челнок на вопрос.
— Нужно иметь базу в пригороде.
Челнок дождался, пока белесая переносица его начальника порозовеет — верный признак, что успокоился. Даже улыбнулся. И хлопнул товарища по плечу дружески, но сильно. И голосом возвышенным, каким никогда не говорил, выдохнул:
— Сейчас ты у меня споешь, а?
— Что?
— Например, Чайковского в стиле хип-хоп.
— Зачем… Чайковского?
— Ну, Бородина в стиле рэп-мажор.
Челнок принюхался: коньяком не пахло. Тогда к чему такой перепад, как у тети зад? Витальич расплатился? Голливуд долбанул товарища вторично, но уже веселым кулаком:
— Васек, мумия наша!
— Какая?
— Которую мы видели в музее.
— Как понимать «наша»?
— Я договорился. За три тысячи долларов охранник напьется и уснет, за другие три тысячи электронщик на полчаса вырубит сигнализацию.